Слово армия теперь легло иначе. Не как чужая книжная выдумка, а как дорога, до которой ещё далеко, но которая вообще существует.
— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Крис.
Эвен пожал плечом.
— Мне всегда было интересно, как устроены вещи за пределами нашей стены.
— И армия тоже?
— Особенно армия. Такие штуки обычно рассказывают о мире больше, чем кажется.
Крис посмотрел на чернеющее небо над крышами.
— Я всё равно не уйду, пока Дарн не вернулся.
— И не надо сейчас, — сказал Эвен. — Я тебе не билет в дорогу принёс. Я просто не хочу, чтобы ты заранее решил, будто у тебя этой дороги нет.
Некоторое время они снова молчали. Потом Эвен подвинул книгу к Крису.
— Возьми. Почитаешь, если захочешь.
— А ты?
— Я умею приходить за своими вещами.
Крис поднялся со стенки, взял мотыгу и книгу.
— Пойдём, — сказал он.
До дома дошли уже в густеющих сумерках. Во дворе было тихо. Крис поставил мотыгу к стене, положил книгу на лавку у двери и задержал на ней руку. Потом посмотрел на свои ладони, ещё забитые сухой пылью по складкам, и зло выдохнул через нос.
— Что? — спросил Эвен.
Крис мотнул головой.
— Да ничего. Просто с утра только и слышу: батрак, ряд, оплата, завтра к межe. Будто во мне теперь только это и осталось.
Он помолчал, потом снял копьё со старого крюка под навесом.
— Хочу проверить, так ли это.
Эвен ничего не сказал. Только отошёл к забору, чтобы не мешать.
Крис вышел на утоптанный клочок земли у стены, где обычно и тренировался, встал в стойку, вдохнул и выбросил копьё вперёд.
Потом ещё раз.
И ещё.
Без злости, без спешки, без лишнего движения корпусом.
После четвёртого укола он сам понял, зачем встал. Не чтобы показать что-то Эвену. Просто нужно было снова почувствовать в теле хоть что-то своё, не отобранное ни советом, ни городом, ни чужой дощечкой у амбара.
Эвен смотрел молча. Потом сказал:
— Вот. Это у тебя пока никто не забрал.
Крис опустил копьё. Сердце билось быстро, но ровно.
— Пока ещё батрак, — сказал он.
Эвен кивнул.
— Пока.
Глава 25. Горький корень
На третьей неделе после решения совета аптекарь впервые сам окликнул Криса ещё с улицы:
— Не во двор. В лавку. И руки сначала вымой, а не как вы это любите — пыль водой пригладил и уже думаешь, что чистый.
Крис без слов свернул к бочке у входа.
Внутрь его до этого звали редко. Обычно работа кончалась на грядах, под навесом или у сушильных верёвок: принеси, перебери, перевесь, подай. Лавка была уже не про подёнщину, а про настоящее дело. Там пахло так, будто под одной крышей собрали весь западный край разом: сушёной горечью, мокрым корнем, жирной мазью, старым деревом и чем-то острым, от чего щипало в носу.
С улицы помещение казалось тесным и тёмным, но внутри вытягивалось далеко в глубину дома. Полки поднимались почти до потолка. На них стояли глиняные банки с притёртыми крышками, лежали свёртки коры и висели связанные за стебли пучки трав. На банках и связках болтались узкие дощечки с названиями и сроками сбора. Некоторые надписи успели побледнеть, зато старик всё равно тянулся к нужному месту, ни разу не задержав руку.
Посередине стояли два рабочих стола. Один был сухим и светлым от постоянной чистки, второй потемнел от масел и соков. На каменном полу под ним остались пятна, которые уже не брала ни вода, ни песок. Из высокого окна падала полоса света, и в ней медленно кружилась растительная пыль. Стоило вдохнуть глубже, как во рту появлялась горечь, а после прикосновения к столу кожа пахла сразу несколькими травами.
Крис прежде видел только готовые мази и перевязанные мешочки, которые Мира приносила домой. Теперь впервые оказался в месте, где обычный корень превращали в лекарство или, если ошибиться с одним срезом, в дорогой испорченный мусор.
На низком столе лежали три мешочка, две корзины с мхом и длинный свёрток сырой ткани, туго стянутый бечёвкой.
Аптекарь ткнул в него пальцем.
— Развязывай.
Крис потянул узел.
Внутри оказался толстый корень — почти в предплечье длиной, тёмный, тяжёлый, с бурой корой и зелёно-чёрными прожилками на срезе. Один бок уже подгнил, но не насквозь. Пахло от него сильно и жёстко, будто сырая земля смешалась с полынной горечью и чем-то железным.