Крис взял сначала левый и не почувствовал ничего. Правый отозвался сразу — слабо, но верно.
— Вот этот, — сказал он.
— Быстро ответил.
— А чего тянуть?
Аптекарь долго смотрел на него.
— Вот и не тяни, если уверен. Но умничать раньше времени тоже не начинай.
Ближе к вечеру он сам завернул в тряпку несколько обрезков от того толстого корня.
— Мире передашь, — сказал он. — На крепкую мазь пойдёт.
Крис взял свёрток спокойно, хотя внутри у него всё сразу подтянулось.
Этот корень был не как обычная сушь. Даже через ткань он ощущался тяжелее и глубже. Не настолько, чтобы захлестнуть, но уже как что-то настоящее.
За ужином Кеш болтал о кузне, Сая морщилась от запаха, а Крис почти не слушал их.
— От тебя опять лавкой несёт, — сказала она.
— От тебя тоже, — отозвался Крис.
— Я не пахну стариком.
— Это не старик, это работа, — сказала Мира от печи. — И если от неё в доме есть польза, пусть хоть вся кладовая так пахнет.
Кеш фыркнул.
Крис промолчал.
Ночью он ушёл в кладовую со свёртком под рубахой.
Там было душно и тихо, пахло крупой, пылью и старым деревом. Он сел у стены, развернул тряпку и какое-то время просто смотрел на тёмные ломти корня. С виду они были почти мёртвые, но стоило взять один между пальцами, как в ладонь пошла Ци — уже не тонкая травяная нитка, а вязкий горький ручеёк, всё ещё слабый рядом с камнем, но по сравнению с обычной сушью почти щедрый.
Крис втянул его в себя медленно, без суеты.
Средоточие отозвалось сразу — не ударом и не вспышкой, а тем тяжёлым, приятным чувством наполнения, которого ему так не хватало в последние месяцы. Он взял второй кусок, потом третий.
К середине медитации стало ясно: Ци в нём действительно прибавилось. Не слой. Не прорыв. Но уже и не жалкие крохи, которыми приходилось довольствоваться до этого.
Он провёл Ци по открытому пути до закрытого стыка, затем тем же путём вернул её в средоточие. Обычная трава прибавляла несколько жалких капель. После этого корня внутри уже ощущался запас, который можно было собрать в плотный поток.
Пятый слой всё ещё не поддавался. Переход к затылочной жиле оставался таким же глухим и упрямым, но теперь этот рубеж впервые чувствовался не далёкой стеной, а чем-то, к чему можно подойти, если продолжать.
К утру пальцы горчили так, будто он всю ночь держал во рту полынь. Голова была тяжёлой, но ясной. А в средоточии сидело больше Ци, чем за многие последние вечера вместе.
На следующий день Барт заметил это сразу.
— Ты чего такой?
— Какой?
— Будто с утра уже кому-то день успел испортить.
Крис чуть не усмехнулся.
— Просто не выспался.
Барт прищурился.
— Врёшь. Не выспавшиеся так не двигаются.
После поля они всё-таки дошли до пустыря. Барт, как обычно, принёс две палки вместо копий и сразу полез в работу без лишних разговоров.
— Давай.
— Что давай?
— Покажи, что у тебя с утра в теле сидит. Я же вижу, что дело не во сне.
Они сошлись.
Первые два обмена были обычными: Барт шёл грубо и прямо, с силой, а Крис принимал, отводил, искал линию. На третьем всё вдруг сошлось слишком чисто: он ушёл с линии без дёрганья, подхватил палку снизу, отжал бартово древко в сторону и ткнул концом ему в грудь — коротко, жёстко, без всякой красивой дуги.
Барт замер, потом отступил на шаг.
— Вот это уже было по-настоящему неприятно.
Крис опустил палку. Сердце билось быстро, ладони скользили от пота, но в средоточии ещё держалось вчерашнее тепло. Он мысленно повторил последний укол. Задняя ступня не поползла, руки успели за разворотом плеч. Поэтому Барт и не успел закрыться.
— Ещё, — сказал Барт.
Они гоняли уколы до темноты.
Домой Крис шёл с ноющими плечами и злой, почти счастливой усталостью. Не потому, что выиграл у Барта — выигрыша там не было, только несколько по-настоящему удачных движений. А потому, что впервые за долгое время почувствовал: травы могут довести его дальше по пути. Медленно, грязно, без всякой красивости — но могут.
Глава 26. В троём и плохие новости
Кузня Руга стояла у южной улицы, чуть в стороне от жилых домов, и слышно её было ещё издали. Железо звенело по железу, меха дышали тяжело и ровно, а поверх этого шёл знакомый запах угля, горячего металла, гари и мокрой глины у стены.
Крис обычно туда не лез, если не звали, но на этот раз Кеш сам поймал его утром у калитки.
— Пойдём, — сказал он, уже перемазанный сажей. — Мастер просил ещё одну охапку угля притащить. Я один дважды бегать не хочу.