Крис хотел возразить, но Барт не дал.
— Один день тебя не убьёт, — сказал он жёстче. — Зато успеешь спокойно проверить снарягу, выспаться, ещё раз пройти в голове ближний край и не лезть туда на одной злости.
Крис молчал.
— Завтра ночью пойдёшь, — добил Барт. — Уже с холодной башкой. Если всё равно попрёшься сегодня, тогда я зря тут вообще рот драл.
Солнца совсем сели. Над пустырём повисла та сухая вечерняя тишина, в которой особенно ясно слышно, как далеко лают собаки и как в домах стучат крышками по горшкам.
— Знаешь, что самое поганое? — сказал Барт.
— Что?
— Я тебе сейчас даже не могу толком сказать “не ходи”, — сказал Барт. — Ты сам мне рассказывал, как у тебя камни Ци горят. Если бы у меня впереди был месяц, новый слой уже в руках и шанс за это время дотянуться ещё выше, я бы, наверное, тоже не усидел.
Крис посмотрел в сторону запада, где за домами уже лежала одна тьма.
— Для меня это уже не “потом”.
— А что?
— Срок. Который уже пошёл.
Барт коротко хмыкнул.
— Вот теперь точно слышно, с кем ты слишком много сидел.
Они поднялись.
По дороге домой шли почти молча. У калитки Барт задержал его за локоть.
— Завтра, а не сегодня. Понял?
Крис коротко кивнул.
— Понял.
— И только потом уже не сдохни там глупо в первую же ночь.
— Постараюсь.
— Нет, ты именно постарайся. А то я тебя знаю.
Крис кивнул.
В ту ночь он всё-таки остался дома.
Проверил ремни, старую перевязь, нож, наконечник копья, будто одними руками уже мог унять ту сухую злость, что с объявления только росла внутри. Он методично, раз за разом, проходился точильным камнем по кромке лезвия, вслушиваясь в сухой, монотонный скрежет. Этот звук всегда успокаивал его раньше, возвращая мысли в привычное, рабочее русло. Но сегодня он не помогал. Темнота за окном казалась густой, почти осязаемой, и она больше не пугала, а тянула к себе. Там, за безопасным периметром города, в чёрных провалах древних фундаментов скрывалось то единственное, что могло дать ему преимущество. Риск сдохнуть в зубах тварей никуда не делся, но теперь этот страх окончательно выцвел, уступив место холодному, расчётливому голоду. Потом сел в темноте у стены и ещё раз, уже без трав, провёл Ци по новому кругу.
Пятый слой всё ещё ощущался в теле тяжело и непривычно. До нужной силы было далеко. Но теперь у него хотя бы было с чего начинать.
Через месяц армия будет здесь.
Через месяц ему исполнится пятнадцать.
Через месяц его либо сочтут нужным, либо осмотрят и отодвинут в сторону, лишь бы не мешался.
И до этого дня Крис собирался выжать из руин, из тела и из самого себя всё, что успеет.
Под утро он всё-таки лёг, но спал плохо. В голове всё уже выстроилось в жёсткий порядок:
Сначала — завтрашняя ночь.
Потом — ближний край.
Потом — глубже, глубже и глубже, туда где есть ещё ресурсы для развития.
Глава 29. Глубже
Барт стукнул в калитку уже после ужина, когда дворы вокруг притихли и только где-то дальше, у колодца, ещё брякали ведром о каменный край.
В одной руке у него был бурдюк, в другой — длинный лоскут светлой ткани.
— Это что?
— Это хоть что-то, если ты опять вздумаешь пропасть, — буркнул Барт. — Повяжешь у первой арки на внутренний штырь. Вернёшься тем же ходом — снимешь. Не снимешь, я хотя бы не буду стоять и гадать, сидишь ты где-то за стеной или тебя уже плитой прижало.
Крис взял ткань, помял в пальцах.
— Всё-таки решил меня прикрывать.
— Не выдумывай. Я решил, что к утру не хочу слушать, как ты взял и исчез.
— Очень трогательно.
— Ещё слово скажешь, заберу обратно.
Крис поднял на него глаза.
— Правда бы забрал?
— Нет, конечно, — буркнул Барт. — Но мне бы стало легче.
Сказано это было грубо, почти зло, только злости там как раз не было. За день Барт успел смириться с главным: Крис всё равно полезет.
Крис ещё раз проверил перевязь, нож, наконечник, маленький мешочек с сухарём и плоскую флягу. Копьё взял то самое, которое Руг днём ещё раз прогнал через руки, поправил вток и под конец буркнул, что теперь древко хотя бы не поведёт в уколе. Тряпку Крис сунул за пояс и только потом сказал:
— Если до рассвета не выйду, не лезь за мной.
— Да что ты.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно, — отрезал Барт. — Один не полезу. Но если ты к утру не покажешься, пойду за Виром. Пусть он потом сам решает, вытаскивать тебя за шиворот или сперва как следует обложить.