Крис помолчал и кивнул.
Они вышли со двора без света, обогнули пустой сарай, перелезли через низкую кладку за огородами и дальше пошли вдоль сухой канавы, где ночью обычно никто не шатался без дела. Деревня за спиной быстро осела, стала тише, темнее, мельче. Впереди начинался запад: сперва ещё обычный, с мёртвыми грядками, редкими кустами и завалившимися загородками, а потом уже тот, про который в Карш-Закате последние недели говорили вполголоса, будто само слово могло лишний раз что-то разбудить.
Всю вторую половину дня Крис крутил в голове один и тот же ход: арка, сухой двор, колодец, верхний обход. Если там тихо — дойти до дальнего дворика и посмотреть, что лежит за завалом. Если нет — назад, тем же путём, без дури. Он повторял это про себя до тех пор, пока почти не поверил, что так и сделает.
У старой каменной плиты, вросшей в землю по пояс, Барт остановился.
Дальше уже начинались первые развалы, где человека можно было потерять из виду в три шага.
— Тут и жду, — сказал он. — Пока не начнёт сереть.
Потом, будто сам себе неохотно уступая, добавил:
— Если совсем прижмёт, подойду до первой арки. Не дальше.
— И не надо дальше.
— Сам знаю, — огрызнулся Барт. — Просто чтобы ты потом не придумал, будто я тебя тут бросил и ушёл спать.
— Если кто-нибудь раньше сунется?
— Скажу, что я дурак и мне ума не хватило пойти домой.
Крис невольно хмыкнул.
— Убедительно.
— А у меня сейчас всё убедительно, — буркнул Барт. — Я, между прочим, с ночи тут торчать собираюсь из-за твоей дурной головы.
Они замолчали. Всё нужное уже было сказано днём, потом по дороге и теперь ещё раз у плиты. Осталось только сделать.
Барт потёр шею ладонью и вдруг заговорил тише:
— Не лезь глубже просто потому, что теперь можешь.
— Постараюсь.
— Вот это как раз хуже всего.
— А что мне сказать?
— Хоть раз что-нибудь умное. Например: “Барт, ты прав, я зайду, гляну край и вернусь”.
Крис чуть повёл плечом.
— Зайду, гляну край и вернусь.
Барт уставился на него.
— Вот сейчас прозвучало так, будто ты меня уже обманул.
Крис не ответил. Перехватил копьё удобнее и шагнул в темноту между камней.
Первые развалы он знал давно. Не по-настоящему глубоко, конечно, но достаточно, чтобы идти без лишнего шума и не проверять носком каждый второй камень. Раньше эти ходы были для него просто путём к добыче: к зверю, к камню, к тому, что удастся урвать и унести. Сегодня всё ощущалось иначе. Не легче. Не смелее. Просто яснее.
Пятый слой не сделал руины мягче. Страх никуда не делся, ночь не стала светлее, а камни — честнее. Но тело теперь не сыпалось так быстро. Дыхание держалось ровнее, ноги не пустели после первых длинных обходов, мысли не шарахались на каждый шорох. Самое поганое было в другом: с новым слоем очень легко решить, будто место уже обязано тебе уступить. Вот этого Крис и боялся больше всего.
Под полуобвалившейся аркой лежал тот самый внутренний двор, о котором он думал весь день. Светила уже ушли, но камень всё ещё держал в себе дневной жар. По краям темнели остатки стен, дверные проёмы, низкие ступени, ведущие уже не в дом, а в пустоту. Когда-то тут не прятались от жары — тут жили. Это чувствовалось сразу, ещё до мысли.
Крис присел у внутреннего штыря, торчавшего из кладки, и повязал на него ткань. В темноте она сразу стала просто ещё одной грязной тряпкой. Для Барта — знак. Для чужого глаза — мусор.
Он пошёл дальше.
Чем глубже Крис забирался в этот кусок западных руин, тем меньше видел в нём просто кучу старого камня. Под ногой вдруг лёг выщербленный сток. За поворотом открылся сухой колодец с низким венцом. Над головой, в темноте, угадывался старый переход — слишком узкий для телеги, зато удобный для человека с вёдрами. Даже завалы здесь лежали не как попало: тут осела крыша, там легла внутренняя стена, а вон тот проход когда-то, похоже, выводил во второй ярус двора.
От этого по спине прошёл неприятный холодок. Не потому, что место стало страшнее. Потому, что оно вдруг сложилось.
У колодца Крис лёг животом на край и заглянул вниз. На дне белел мусор, который ветром сносило сюда годами: пыль, щепа, тряпичный ком, кость мелкой твари. Лезть туда сейчас было ни к чему, но он всё равно запомнил яму сразу. В такой можно переждать чужой проход. И в такой же можно сесть так, что наружу уже не выберешься.
Дальше Крис пошёл не прямо, а по дуге, через внутренний обход. Так выходило длиннее, зато не нужно было пересекать открытый кусок двора, где в сухой пыли любая тень заметна слишком рано.