Глава 30. Первый зверь
Наутро после той вылазки Крис проснулся раньше всех и ещё долго лежал, глядя в потолок.
Сон был дрянной. Стоило задремать глубже, как перед глазами снова вставал тот же дворик: насечки под камнем, серая нитка в проломе, завал справа и тяжёлое чувство, что ход за ним не кончается. Не догадка даже. Просто упрямая уверенность, от которой уже не отмахнёшься.
Хуже всего стало днём, на поле.
Там всё было по-старому: солнце жгло, земля под мотыгой не поддавалась, Горн ходил вдоль рядов и орал на каждого, кто сбивался с темпа. Только Крис теперь чувствовал себя иначе. Сил хватало дольше. Руки не так быстро тяжелели, дыхание держалось ровнее. От этого работа не становилась легче. Просто день тянулся дольше, а вместе с ним тянулась и одна мысль.
Руки были здесь, в сухой земле.
Голова всё время возвращалась туда, за западную плиту.
Один раз он так и врезал мотыгой не туда, зацепил скрытый под пылью камень, и железо взвизгнуло так, что Горн сразу обернулся.
— Спишь, что ли?
— Задумался, — сказал Крис.
— Тогда думай быстрее.
Горн пошёл дальше, а Крис только крепче сжал древко. Задумался — это ещё мягко. С самого утра тот завал стоял у него перед глазами.
Барт косился на него почти до полудня, потом всё-таки не выдержал. Они как раз стояли у канавы на короткой передышке.
— У тебя вид такой, будто ты телом здесь, а сам опять по руинам ползаешь.
Крис вытер пот запястьем.
— Может, и так.
— Вот это мне и не нравится, — буркнул Барт. — Человек оттуда ногами вышел, а головой, похоже, до сих пор там.
Крис не стал спорить.
— Работа от этого быстрее не пойдёт, — сказал он только.
— Зато ты сам скоро опять туда пойдёшь.
— С чего ты взял?
Барт хмыкнул.
— С того, что у тебя уже лицо такое.
Потом он ещё дважды пробовал увести разговор в сторону: про Кеша у кузни, про Руга с его тупым серпом, про какую-то городскую бабу, что успела сцепиться с Горном ещё до того, как тот толком разошёлся. Крис отвечал, но сам слышал, что говорит невпопад.
К вечеру он всё-таки собрался снова.
На этот раз без спешки. Взял две маленькие фляги воды — на ночь и на дорогу обратно, короткую верёвку, ещё один кусок светлой ткани на метку, тонкий нож — если вдруг удастся срезать что-то полезное, — и старый мешок.
Барт, увидев мешок, только сплюнул.
— Ну конечно. Я-то надеялся, ты сегодня ограничишься своим “зайду и гляну”.
— Я и зайду.
— А выйдешь, если повезёт, уже с полхозяйства на плече.
Крис не ответил. Просто шёл рядом, пока дома и огороды оставались за спиной, а запад впереди снова темнел.
У старой плиты Барт присел у камня и кивнул в темноту.
— Сегодня куда?
— Тем же ходом.
— А потом?
— Посмотрю.
— Вот это твоё “посмотрю” я и ненавижу, — сказал Барт. — Оно у тебя всегда значит, что ты уже решил лезть дальше.
Крис помолчал.
— Может, и дальше.
— Ну спасибо. Хоть раз порадовал правдой.
Потом Барт посмотрел на мешок за его плечом и сказал уже суше:
— Если найдёшь что-то тяжёлое, назад не геройствуй. Бросай. Камень так камень. Не хочу потом объяснять Виру или Мире, что ты остался под завалом, зато с добычей.
Крис кивнул.
— Понял.
— Смотри мне, правда понял. А не как у тебя бывает.
Крис коротко усмехнулся.
— Постараюсь.
— Вот в это уже верится хуже.
В руины он вошёл тем же путём, что и прошлой ночью, но теперь всё время одёргивал себя, чтобы не нестись вперёд на одном азарте. Знакомая дорога в таких местах опаснее новой. Стоит телу расслабиться, и место сразу начинает казаться проще, чем есть.
Ночь стояла сухая, душная. Камень ещё держал в себе дневной жар. Под аркой Крис привязал новую тряпку и пошёл дальше. Вчерашний путь уже лёг в ноги: сухой двор, колодец, верхний обход. От этой привычности было не спокойнее, а тревожнее.
У колодца он замедлился и прислушался.
Сначала всё было как прошлой ночью: сухой камень, пыль, редкий шорох под плитами. Потом Крис остановился.
Что-то было не так.
Во дворе стояла слишком ровная тишина. Ни возни в щелях, ни случайного скрипа, ни щебня, который сам срывался из-под старой плиты. Будто всё живое здесь уже затаилось и ждало.
Шорох справа резанул сухо и сразу.
Крис только и успел, что дёрнуть головой и вскинуть копьё поперёк.
Из знакомого разлома ударил серый зверь — низкий, тяжёлый в плечах, с длинной мордой и слишком быстрыми передними лапами для такой грузной туши. Он влетел в древко всем весом, и удар сразу отдался в ладонях, локтях, плечах.