У плиты на краю огородов Крис выбрался ещё до света и какое-то время просто сидел на краю, уперев локти в колени. Спина под рубахой остыла, пальцы ныли от камня, а в мешочке на поясе тихо постукивал мелкий мутный камешек, добытый ещё позапрошлой ночью. Рядом в тряпице лежал горький корень. Не с пустыми руками он оттуда возвращался. Что-то можно было отдать аптекарю, что-то принести домой. Но всё, ради чего стоило лезть дальше, по-прежнему оставалось за завалом.
Всю первую половину дня эта мысль не отлипала. Днём в руины он всё равно не ушёл бы: на глазах у всей деревни не пролезешь далеко, да и поле само себя не перекопает. Потому Крис и выбирал ночь. Но теперь ночь перестала ему хватать.
На поле солнце било в затылок, мотыга тянула руки книзу, сухая земля ломалась неровно и жёстко, а Крис раз за разом прикидывал одно и то же: сколько забирает дорога от огородов до арки, сколько потом до колодца, сколько до дальнего дворика и сколько ещё нужно оставить на обратный ход. Каждый раз выходило одно и то же. Если в ту же ночь лезть за завал и ещё успеть выбраться наружу до света, дальше придётся идти наспех.
А там спешка значила только одно: однажды не услышать, не заметить, не успеть.
У самой межи его окликнул Эвен. Он сидел на своей низкой кладке с книгой на колене и, как всегда, выглядел так, будто просто оказался тут раньше других и теперь не спешит никуда идти.
— Ты уже вторую борозду ведёшь мимо, — сказал он.
Крис остановился, воткнул мотыгу в землю и посмотрел под ноги. Борозда и правда ушла криво.
— Задумался, — буркнул он.
Эвен прикрыл книгу ладонью.
— Вижу.
Помолчал немного и спросил:
— Опять на ночь?
Крис кивнул.
Эвен дотянулся до своей фляги, протянул её ему и сказал:
— Тогда хоть днём себя не добей.
Крис отпил, вернул флягу и ничего не ответил.
Эвен снова раскрыл книгу, будто этого уже было достаточно.
К полудню он перестал спорить с этим даже про себя. Если хотел пройти дальше по-человечески, надо было перестать брать всё за один заход. Дойти до завала с вечера, переждать ночь внутри и уже потом смотреть, что лежит за ним, без этой вечной гонки к выходу. Не потом, не когда-нибудь, не в тот день, когда вдруг сам собой найдётся другой ход. В ближайшую же ночь.
Эта мысль не обрадовала его и не напугала. Просто встала как надо.
К вечеру Крис уже знал, что возьмёт с собой и как пойдёт.
Сначала он проверил нож, потом наконечник копья, потом ремни на перевязи. После этого налил воду не в одну, а в две фляги и только тогда понял, что Мира смотрит на него уже давно.
Она стояла у стола, собирая миски после ужина, и молчала, пока он не затянул шнурок на второй фляге. На столе ещё пахло тёплой кашей и дымом от очага, а в окне уже стояла глухая вечерняя темнота.
— До утра? — спросила она.
Крис кивнул.
— Похоже на то.
Кеш, сидевший у стены, сразу поднял голову.
— Ты спятил?
— Помолчи, — сказала Мира, даже не оборачиваясь.
Потом подошла к полке, порылась на верхней доске и сняла старый плотный мешочек, ещё дарновский, с вытертым шнурком и тёмным пятном у края.
— Здесь соль, — сказала она. — И сухое мясо. Немного.
Крис протянул руку, но Мира не отдала мешочек сразу.
— И тряпка, мазью пропитанная, внутри. Если опять распорешься, хоть сразу замотаешь.
Только после этого вложила мешочек ему в ладонь.
— Спасибо.
Мира коротко кивнула.
— Я не стану говорить тебе «не ходи». Ты всё равно пойдёшь.
— Пойду.
— Тогда хотя бы вернись целым. И если придёшь уже под утро, стукни калиткой один раз.
Крис посмотрел на неё.
— Зачем?
— Затем, что под утро я всё равно проснусь от каждого шороха. Лучше один раз услышу калитку и буду знать, что ты дошёл, чем до света вслушиваться в каждый звук со двора.
На этот раз он не стал ни шутить, ни спорить.
— Стукну.
Сая всё это время сидела у стены со связкой сушёной травы и молчала. Пальцы её привычно перебирали стебли, отделяя ломкое от годного, и только один раз она подняла глаза на Криса. Ни просьбы остаться, ни явного страха в этом взгляде не было. Только усталое понимание, к которому в их доме за последние месяцы успели привыкнуть.
Кеш шумно выдохнул.
— Я бы на твоём месте вообще туда больше не совался.
— А у меня нет другого времени, — сказал Крис. — Если хочу в корпус прийти не пустым местом, сидеть дома уже поздно.
Кеш вскинул подбородок.
— Жалко, что мне ещё рано. Я бы тоже пошёл. Мне до пятого слоя, может, всего пара месяцев.