Серяк услышал его сразу.
Внизу серое тело поднялось с такой тихой плавностью, что у Криса по спине пошёл холод. Зверь не рванул, не зарычал, не показал зубы. Встал и развернул голову к спуску.
Крис спустился вниз и выпрямился.
Снизу двор оказался теснее. Сверху между аркой, стенами и водосборной ямой будто ещё оставалось место для манёвра. Здесь всё сжалось до неровного камня под ногами, каменного кольца справа, арки впереди и серяка между ним и проходом.
Бежать к арке было бессмысленно. На открытом месте серяк догонит раньше, чем Крис успеет сделать хотя бы пару шагов.
Крис увёл острие вправо, к стене, и сделал короткий шаг следом, почти не перенося вес. Серяк не бросился. Только сместился вместе с ним, не выпуская на открытую середину двора.
До бортика пришлось отходить боком. Шаг. Пауза. Древко перед грудью. Ещё шаг. Каменная пыль однажды поехала под подошвой, и острие дрогнуло в сторону. Серяк сразу припал ниже. Прыжка не было, но по спине всё равно прошёл холод. Вернуть копьё на линию получилось только после второго вдоха.
Каменное кольцо оказалось у правого бедра. Низкий бортик упёрся в бок, неприятно и надёжно. Справа зверь уже не пройдёт. Отступать почти некуда, зато спереди оставалось копьё.
Несколько вдохов двор держался на одной натянутой линии.
Серяк не бросался. Он водил головой низко, почти у самого камня, переступал передними лапами и смотрел не на лицо, а ниже: на колени, на древко, на пустое место сбоку от острия. Копьё приходилось вести коротко, без размаха. Уведёшь широко — откроешь грудь. Запоздаешь — зверь проскочит мимо острия.
Пальцы уже ныли от хватки. Древко мелко дрожало.
Серяк качнулся вправо.
Острие ушло за ним на ладонь, и тут же зверь сорвался в другую сторону: низко, к колену, пастью почти у древка.
Крис опустил копьё позднее, чем надо. Наконечник не ударил, только чиркнул по серой шкуре краем. Короткий скользкий звук, сухой выдох зверя — и серяк уже отскочил.
На шерсти выступила тонкая полоска крови.
Мало.
Серяк отскочил всего на несколько шагов и сразу сменил угол. Пошёл влево низкой дугой, почти стелясь по камню, чтобы ударить сбоку.
Бортик справа мешал развернуться. Широкого удара не вышло; Крис только сорвал наконечник вниз и вбок, почти наугад, туда, где мелькнула передняя лапа.
На этот раз железо вошло глубже.
Зверь отдёрнулся с коротким хрипом. Передняя лапа скользнула по камню и сразу ушла чуть назад: полный вес серяк на неё уже не переносил.
Крис передвинул острие ближе к раненой лапе. Серяк снова задержался перед броском.
Зверь подходил, откатывался, менял угол, но каждый раз на миг сбивался, когда острие разворачивалось к повреждённой стороне. Этот миг приходилось ловить всем телом: плечами, кистями, затёкшей спиной. Копьё тяжелело после каждого рывка. Хватка сбивалась; Крис поправлял пальцы, и следующий рывок снова сбивал их с места.
Потом пальцы не успели за плечом.
Кончик копья опустился ниже, чем нужно, открывая грудь.
Серяк сразу перестал кружить.
Зверь чуть убрал раненую лапу под себя, перенёс вес на другую сторону и ударил всем телом.
Не в ноги. Не сбоку. Прямо в грудь и древко, всем корпусом, с пастью рядом с наконечником.
Крис успел выставить копьё почти без размаха. Наконечник вошёл под переднюю лапу, выше прежнего пореза, в мягкое место под плечом.
И тут же звериный вес ударил в древко.
Криса продавило назад. Древко вжало ладони в грудь, спина врезалась в низкий каменный бортик. Из лёгких вышибло весь воздух; на миг остались только белая вспышка перед глазами и чужая тяжесть, давящая через копьё.
Серяк не отскочил.
Он продолжал давить, и наконечник уходил глубже под его весом. Пасть щёлкнула рядом с древком. Лапа скребнула по камню у сапога. Крис упёрся пяткой в основание бортика и вцепился в копьё обеими руками. Теперь оставалось только удержать зверя на железе до первого рывка назад.
Отступать было некуда. Дышать тоже почти не получалось.
Серяк дёрнулся назад. Древко потянуло вперёд, пальцы обожгло трением. Крис удержал хватку, но зверь всё равно сорвался с наконечника, с мокрым хрипом и резким скрежетом когтей по камню.
Кровь пошла сразу. Не тонкой полосой, как раньше, а густо, толчками, по серой груди и на камень. Наконечник задел что-то важное: серяк осел на раненую лапу, дёрнулся, попытался выровняться и снова просел.
Серяк был ещё жив.
Он тянулся к Крису пастью, скрёб камень когтями, но прежней силы в движении уже не было. Каждый толчок выдавливал из раны новую тёмную струю. Серяк хрипел, пробовал подняться на передних лапах и снова оседал, пачкая грудью камень.