12.06
Люк второй секции с шипением закрылся, Бриггс прислонился к нему спиной, чтобы отдышаться.
Он стащил с головы шлем. Скафандр начал сдуваться. Бриггс выпрямился и устремил свирепый взгляд на одиннадцать ошарашенных ученых. Они, оторвавшись от работы, испуганно смотрели на него.
— Переход не подлежит эксплуатации, — выдохнул Бриггс. — Слушайте внимательно, — проговорил он, стаскивая неуклюжий скафандр. — Первая секция окончательно вышла из строя! — Он вытащил ногу из штанины и, выпрямившись, одарил ученых почти презрительным взглядом. — И кстати, черви-сверлильщики летают. Это я так, в порядке ознакомительной информации, ясно? Сейчас эти треклятые черви пробираются сюда через внутреннюю обшивку коридора.
Бриггс небрежно постучал костяшками пальцев по окошку в крышке люка. Черви-сверлильщики тут же атаковали люк с другой стороны. Все вздрогнули.
Три суставчатые лапки этих насекомых напоминали блестящие посадочные амортизаторы космических кораблей из научно-фантастических фильмов. На голове в форме вдавленного ромба, сидевшей на тонкой гибкой шее, торчали три кольцевидных глаза. Черви ловко парили и вертелись в воздухе, работая тремя черными крылышками, торчавшими из трехгранного разрастания под шеей.
Подлетая к окошку, они выгибали желтое брюшко с вертелообразным шипом на конце и скребли по пластику скрюченными лапками, стараясь закрепиться на скользкой поверхности.
Бриггс обернулся и вздрогнул, увидев сверлильщиков так близко от своей руки.
— Так, — проговорил он, снова глядя на ученых. — Черви-сверлильщики уже проникли в коридор! Но обшивка первой секции пострадала не из-за этого. Ее продырявил кто-то другой. Алло! Ученые дома? Потому что мы, скромные технари из НАСА, тут немножко не в своей тарелке, ясно? Я не смогу гарантировать вашу безопасность, если вы не объясните мне, что здесь происходит!
— Послушайте, мы здесь только для того, чтобы собирать данные, — чуть заносчиво проговорил Энди, одетый в яркую красно-желто-зеленую футболку. — Все продумывать, по идее, обязаны эти примадонны с «Энтерпрайза». По крайней мере, нам так говорили.
— Между прочим, примадонн здесь тоже хватает. Если ты жаждешь пожаловаться, Бриггс, парочка из них как раз находится в четвертой секции на экскурсии, — проворчал Квентин.
Он указал на плазменный экран на стене, там было изображение крыши биостанции.
— Вот, смотри: островные лишайники оккупируют нас прямо сейчас.
Красные и желтые чешуйки с трепещущими на ветру плавничками заполнили весь экран. Растения, похожие на лишайник, заметно распространились. Они расползались по крыше многоугольными фигурами, поедая, похоже, слои белой краски, серой грунтовки и сталь. Каждая шестиугольная «черепичка» граничила с полушестиугольным вертикально расположенным плавничком, колышущимся на ветру. Солнце подсвечивало плавнички, похожие на маленькие паруса, и они казались зелеными. Там, где джунгли теперь поглощали первую секцию, клубилась туча разъяренных насекомых. Так антитела устремляются к ране.
— Эта дрянь на железе краснеет, на акриловом покрытии желтеет, а на напалмированном углероде становится белой, — сказал Квентин, восхищенно покачал головой и откусил кусочек шоколадного батончика «Загнат». — Похоже, эта растительность просто пожирает лабораторию, — пробормотал он.
— Некоторые бактерии едят металл, золото и даже компакт-диски, — заметил Энди. — По всей вероятности, в гигантских пещерах бактерии питаются известняком. Приятного аппетита, Квентин.
Квентин пожал плечами.
— Кроме того, у этого растения явно имеет место фотосинтез, — добавил Квентин. — Поглядите на эти чешуйки, на которые падает солнечный свет. Они зеленоватые. — Квентин нажал две клавиши подряд, увеличил изображение на экране и откусил еще кусочек батончика. — Хендерский лишайник пожирает все, к чему прикасается, ребята, — проговорил он с набитым ртом.
— Максимальная скорость роста лишайников — один-два сантиметра в год, Квентин — сказал Энди.
— Эта дрянь растет в миллион раз быстрее, — пробормотал Квентин.
— Не в миллион, — возразил Энди.
— Ладно. Значит, я сильно преувеличил? — съязвил Квентин.
— Дело в том, что это не лишайник, Квентин! Это какое-то уродское суперрастение вроде гигантского вьюнка или чего-то еще в этом роде. Но все продолжают называть его лишайником.