Форт в этом смысле отвечает требованиям весьма приблизительно. Кислорода на уровне моря там так мало, что приходится ходить очень медленно, как на вершинах высоких гор. Планета эта находится так далеко от своей звезды, что там бывает только два вида погоды — холод и мороз. Ось планеты почти не имеет наклона. Это означает, что смены сезонов наступают за счет эксцентрики орбиты — так что, скажем, совершенно бесполезно ехать на юг зимой, зима везде наступает одновременно. Существует короткий сезон, во время которого что-то растет, но только на двадцать градусов по обе стороны от экватора. Зима, естественно, гораздо длиннее лета. Это вполне согласуется с законом Кеплера — тем самым, насчет векторов радиуса и равных площадей. (Большую часть этих познаний я почерпнула из корабельной газеты «Дейли Форвард».) Да, похоже, в тот день, когда раздавали подарки, Форт остался за дверью.
Но я все равно ужасно хотела побывать там.
Почему? Потому что я никогда еще не бывала нигде дальше Земли и Луны. Форт находится на расстоянии почти сорока световых лет от Земли. Знаете, сколько это будет в километрах? Я тоже не знала.
300 000 х 40,7 х 31 557 600 = 385 318 296 000 000
Округлим. Четыреста триллионов километров.
Расписание полета говорило, что выход на стационарную двадцатиодночасовую орбиту (такова продолжительность дня на Форте) планировался в 2.47, а катер должен был опуститься на поверхность в 3.00 утра по корабельному времени. На экскурсию записались немногие — этого можно было ожидать. Пассажиров, летящих туда, не было, а подняться в такую рань на экскурсию для пассажиров нашего класса было смерти подобно.
Но мне бы не хотелось пропустить этот Армагеддон. Я покинула приятную компанию и отправилась спать около десяти вечера, чтобы успеть хоть немного выспаться. В два часа я встала, пошла в ванную и закрыла дверь на защелку: не сделай я этого, Шизуко бы тут же возникла у меня за спиной и предложила бы мне свои услуги. К слову сказать, когда я встала, она не спала и была одета.
Итак, закрыла дверь, и меня тут же вырвало.
Это меня очень удивило. Нет, у меня нет иммунитета против укачивания, но до сих пор в этом полете со мной ничего подобного не случалось. Да, мне бывает плохо на канатке, но на «Форварде» меня только один раз слегка замутило — это было во время первого «прыжка» в гиперпространство. Еще… вчера перед обедом я ощутила какую-то дрожь, но о том, что такие ощущения могут возникнуть, всех предупредили по радио.
Может быть, устанавливалась естественная гравитация? Я не могла быть в этом уверена. У меня сильно кружилась голова — но это, наверное, после рвоты. Вырвало меня сильно — как бывало только на канатке.
Я прополоскала рот, вычистила зубы, еще раз прополоскала. И сказала себе: «Фрайди, это твой завтрак. Не хочешь же ты испортить себе путешествие на Форт? И вообще — ты уже поправилась на два килограмма, так не пора ли похудеть?»
Уговаривая таким образом свой бедный желудок, я вышла, позволила Тилли-Шизуко надеть на меня довольно тяжелый скафандр и отправилась к люку высадки. Шизуко плелась по пятам. Честно говоря, я старалась быть вежливой с Шизуко, но теперь, когда я знала ее истинную роль, мне хотелось от нее избавиться. Стыдно, что делать, но притворяться становилось все труднее. Шпионка не вправе рассчитывать на такое хорошее отношение, как служанка. Я никогда не грубила ей — просто большей частью игнорировала ее присутствие. Этим утром у меня вообще не было никакого настроения с ней разговаривать.
Мистер By, помощник казначея, следивший за высадкой экскурсантов, стоял около люка с блокнотом в руках.
— Мисс Фрайди, — сообщил он мне, — вы в списке экскурсантов не значитесь.
— Но я точно записывалась! Либо запишите меня сейчас, либо позвоните капитану.
— Я не могу этого сделать.
— Вот как? Ну что ж, тогда мне придется сесть на пол прямо тут, около люка. Не нравится мне это, мистер By. Если это какая-то бюрократическая ошибка, мне это нравится еще меньше.