Джордж развернулся и остановился у ее киоска. Не глядя на нас, она пробормотала:
— Сейчас-сейчас, вот только вокзал взорвут, а потом подходите. Походите пока, посмотрите, может, чего купите. А потом жду вас.
По всему ларьку были развешаны длинные полосы лотерейных билетов. Джордж с полной серьезностью принялся разглядывать их, ну и я сделала вид, что мне это тоже жутко интересно. Мы протянули время. Наконец мыльная опера кончилась, начался выпуск коммерческих новостей, женщина со вздохом отключила терминал.
— Вы уж извините, что заставила вас ждать, — улыбнулась она. — Я стараюсь не пропустить ни одной серии «Женских страданий», особенно сейчас, когда Минди Лoy беременна опять, а дядюшка Бен к этому так ужасно относится. А вы любите театр, милочка?
Я призналась, что у меня не хватает на это времени — работа не позволяет.
— Плохо, плохо, это же так… просвещает. Взять вот хоть Тима, к примеру, — ну, это мой дружок из общежития, мы в одной комнате живем. Так этому ничего не надо, кроме спорта. Поэтому он ничего и не петрит в тонкостях жизни. Ну вот, чего далеко ходить — хоть этот кризис в жизни Минди Jloy. Дядюшка Бен, старый негодяй, он ведь ее почему так терзает — хочет дознаться, кто отец ребенка. И вы думаете, Тима это волнует? Нисколечко! Да ни Тим мой, ни дядюшка Бен, чтоб ему пусто было, никак не докумекают, что она сама этого не знает — все произошло на избирательном участке! Ну ладно, заболталась я. Под каким знаком вы родились, милочка?
Да, надо быть готовой к такому вопросу — люди всегда этим интересуются. Я придумала дату и сказала:
— Я родилась двадцать третьего апреля.
(Это день рождения Шекспира, и как это мне в голову пришло?)
— О-о-о! Значит, у меня есть для вас счастливый билетик.
Она порылась в пачках, отыскала билетик и показала мне номер.
— Вот видите? А вы просто ходили тут, гуляли и не знали, что у меня в руках — ваше счастье! Поздравляю, милочка!
Она оторвала билетик.
— Двадцать брюинов.
Я подала ей доллар Британской Канады.
— Ой, а у меня сдачи не будет, — пискнула она.
— Сдачи не надо, оставьте себе.
Она взяла доллар и подала мне билет.
— Ну спасибо. Вот увидите, вам повезет. Когда огребете выигрыш — заходите, спрыснем это дело. Ну, мистер, а вы себе выбрали билетик?
— Пока нет. Со мной сложнее — я родился в девятый день девятого месяца девятого года девятого десятилетия. Ну как, одолеете?
— У-у-у… это задачка, доложу вам. Ну и комбинация. Но я попробую. Если не найду, вы уж не обессудьте.
Она зарылась в пачках билетов, бормоча себе под нос цифры. Потом она наклонилась под прилавок и на несколько минут исчезла там.
Наконец она появилась, раскрасневшаяся и довольная. В руке у нее был лотерейный билет.
— Ну, глядите, что я вам говорила? Смотрите, смотрите, мистер! Ну что молчите-то?
Мы взглянули на билет: 8109999.
— Я восхищен, — улыбнулся Джордж.
— Он восхищен! Да вы богач! Вот, глядите, ваши четыре девятки. А теперь сложите остальные цифры. Еще девять. Разделите результат на третью цифру. Что вышло? Еще девять. Сложите последние четыре. Сколько будет? Тридцать шесть. А первые две цифры — ну, 81 — это же девять в квадрате. Сложите все цифры и отнимите сумму от первых двух цифр, и получится опять четыре девятки. В общем, что ни делайте, а все равно получается ваш день рождения. Ну, что вам еще угодно, мистер? Чтоб в вашу честь девушки водили хороводы?
— Сколько я вам должен?
— Ну, это особенный номерок… Любой другой билетик обошелся бы вам в двадцать брюинов. А этот… Интересно, почему вы не выкладываете на прилавок кучи денег, пока я вам улыбаюсь?
— Вы правы. Только когда вы перестанете улыбаться, а мне покажется, что еще должны, я заберу все деньги и уйду, идет?
— Я могу позвать вас обратно.
— Нет. Назовите точную цену.
— Ну и покупатель пошел…
Их препирательство было прервано громкими возгласами.
«Да здравствует президент! — кричали рядом с нами. — Золотой Медведь навсегда!»
Продавщица заткнула уши и прокричала:
— Погодите, сейчас это закончится!
Группа людей взошла по лестнице, вошла в ротонду и прошествовала через главный вход во дворец. Мелькнули орлиные перья на макушке главы Конфедерации. На этот раз президент был так плотно окружен телохранителями, что никакому террористу до него было не добраться.