К концу третьего круга “Северный ураган” заметно увеличил отрыв от четырех колесниц, сражающихся за второе место. “Восточная красавица”, на которую ставила Макри, ничего особенного не показывала. Я вскочил на ноги и присоединил свой голос к всеобщему воплю в поддержку фаворита.
Мне в голову частенько приходила мысль о том, что боги ко мне несправедливы. Возможно, потому, что я использую любую возможность, чтобы не молиться. Вот и сейчас, когда “Северному урагану” осталось до финиша всего полкруга, у колесницы отлетело колесо, и завалившийся набок экипаж начал бороздить дорожку. Три из четырех оставшихся квадриг врезались в то, что осталось от “Урагана”, а их колесничие, как спелые груши, посыпались на землю. Возница шедшей последней “Восточной красавицы”, притормозив, объехал завал, и его упряжка легкой рысью затрусила к победе. Над стадионом пронесся стон. Что касается Макри, то та, вскочив на ноги, принялась размахивать руками и радостно вопить. Затем, чуть ли не топча окружающих, она кинулась получать выигрыш. На свое место моя подруга вернулась с пригоршней монет.
- Я выиграла четыре гурана!
Мне с трудом удалось выдавить улыбку. Результат заезда меня не обрадовал, но я никогда не стану осуждать боевого товарища за то, что тому немного повезло. Особенно, если такое случается не очень часто.
- На кого ставишь во втором заезде? - спросила Макри.
- На “Дыхание дракона”, - внимательно изучив программу, объявил я.
- Не нравится мне слово “дракон”, - сказала Макри, скорчив гримаску. - Я поставлю на “Райское благоухание”.
- На что, на что? “Райское благоухание”… Ну и названьице для колесницы!
- А мне оно кажется просто прелестным, - стояла на своем Макри.
Я с подозрением посмотрел на свою подругу. По стандартам Макри игра была весьма рискованной. “Благоухание” считалось заведомым аутсайдером, и ставки на него принимались в соотношении двадцать к одному. Колесницей владела Магадия - весьма богатая вдовица из аристократов. Она обожала бега и уже много лет тренировала квадриги, но её упряжкам, как правило, не везло. “Райское благоухание” было слабой колесницей даже по меркам старой Магадии.
- А мне она нравится, - заупрямилась Макри.
- Пять гуранов на “Райское благоухание” - сказала она, вручая монеты сыну Мокса.
“Дыхание дракона” считалось вторым фаворитом, и ставки на него принимались три к одному. Я рискнул всего тремя гуранами и правильно сделал, поскольку уже на первом повороте два лидера столкнулись, и мое “Дыхание” выбыло из гонки. Последовало ещё несколько столкновений, и, к изумлению зрителей, первым на финиш с разрывом в полкруга пришло “Райское благоухание”.
Толпа начала недовольно ворчать, и существенный вклад в это ворчание вносил я.
- Как, спрашивается, порядочный человек может играть на бегах, если уже на первом круге у фаворита отлетает колесо?! - проорал я и, вскочив на ноги, принялся выкрикивать оскорбления в адрес колесничего, которого уже уносили на носилках.
- Оркский прихлебатель!!! - кричал я. - Какой осел тебе сказал, что ты способен править колесницей?!
Мои пятьдесят гуранов превратились в сорок два. Макри же за победу “Райского благоухания” огребла умопомрачительную сумму в сотню монет, и теперь её капитал составлял сто двадцать девять гуранов. Мне никогда раньше не доводилось видеть, чтобы букмекер с такой неохотой отсчитывал победителю сотню.
На дорожку вышел владелец “Дыхания дракона”, дабы лично проследить, как идет уборка того, что осталось от его колесницы.
- Подойди ко мне, и от тебя тоже останутся одни обломки! - вопил я.
- Обманщик! Грязная собака! - визжала, размахивая пивной кружкой, сидевшая за моей спиной дама. Она рвалась на арену, и соседям по трибуне с большим трудом удавалось сдерживать неистовую воительницу.
- Граждане Турая не любят проигрывать, - заметила Макри.
- Ненавидим, будь я проклят! - согласился я.
У меня не было настроения выслушивать философские замечания подруги, и я, пробившись к тенту, взял себе пива. Для Макри я пива брать не стал. С какой стати? Она только что выиграла сотню и сама вполне способна расплатиться.
- Мне здесь нравится, - заявила она, когда я вернулся. - Ну и на кого же ты ставишь в следующем заезде?
Солнце палило нещадно, и на стадионе стояла жарища, как в оркской преисподней. Недовольство зрителей продолжало нарастать. Для успокоения возбужденной толпы нужен был триумф признанного фаворита, а не сомнительные победы сгребающих все призы аутсайдеров. Громче остальных верещала, заводя толпу, сидевшая за моей спиной женщина. Я кивал в такт её воплям, когда она поносила владельцев колесниц, обвиняя их в сговоре с целью ограбить честных граждан. Мне казалось, что я встречал её в округе Двенадцати морей, и, ожидая следующего заезда, мы отвели души, перемыв косточки непорядочным типам, выставившим на бега свои колесницы.