– Где он их закопал?
– Недалеко от порта. Под китом.
– Под чем?
– Под китом.
Я недоуменно поскреб подбородок.
– Мне ничего не известно о каком-либо ките в нашей гавани.
– Так сказала мне мама. Под китом. Больше я ничего не знаю.
– Но я и правда ничего не слышал о ките в порту Турая.
– Не в порту, а неподалеку от порта.
– Но даже и… – начал я и тут же остановился. Веки старушки стали смыкаться, и можно было ожидать, что в любую секунду она начнет клевать носом.
Появившаяся служанка бросила на меня вопросительный взгляд.
– Удаляюсь, – сказал я и раскланялся.
Уходил я, погрузившись в глубокие размышления. Старушка не казалось безумной, а ее память, похоже, сохранилась в неприкосновенности. Ее повествование, учитывая военно-морское прошлое Турая и бесконечную алчность королевского двора, вовсе не представлялось фантастическим. Любой вернувшийся с большой добычей капитан немедленно должен был стать жертвой тех, кто возжелал освободить его от груза излишних сокровищ. Кроме того, мне было предложено вознаграждение в одну тысячу гуранов, а это придавало рассказу матушки Танроз еще большей достоверности.
Однако я был готов поклясться, что в окрестностях гавани не было никакого кита, что серьезно осложняло поиски. Входя в «Секиру мщения», я все еще размышлял над китовой проблемой.
Я сильно рассердился, застав в своем кабинете Макри. Особенно меня разозлило то, что она стояла на коленях рядом с Ханамой, а их лица почти соприкасались.
– Чем, дьявол тебя побери, ты здесь занимаешься?! – завопил я. – Впрочем, можешь не отвечать. Только впредь выбирай для подобных дел другое помещение.
Схватив бутылку кли, я сделал хороший глоток. Переизбыток нездорового бабья в моем жилье начинал действовать мне на нервы.
Макри легко вскочила на ноги. Все, что бы она ни делала, у нее выходило легко, проворно и элегантно. Интересно, почему раньше я не замечал, что эта ее способность вызывает такое раздражение?
– Ханама пыталась мне кое-что сказать, – заявила Макри.
Я уселся за стол, и в кабинете повисла тишина. Впрочем, ненадолго.
– Перестань делать вид, будто тебя это не интересует!
– Меня в принципе не интересуют слова убийцы. Что бы она ни сказала.
– Думаю, тебе, Фракс, пора перестать ненавидеть убийц. Сейчас не то время. Это становится утомительным.
– Утомительным?! Девка убивает за деньги. Это грязное ремесло следовало бы давным-давно поставить вне закона.
– Ты служил наемником и тоже убивал за деньги.
– Совсем другое дело!
– И в чем же отличие?
– Просто другое дело, и все! И не пытайся запутать вопрос при помощи хитроумных аргументов, которые ты позаимствовала у так называемого философа Самантия.
Эти слова окончательно расстроили Макри.
– Так ты хочешь услышать, что сказала Ханама, или нет?
– Нет.
– Вот и хорошо.
Макри уселась на кушетку, а я, чтобы ее не видеть, глазел в потолок. Она тем временем внимательно изучала свои ногти. Я побарабанил пальцами по столу и взял свежий номер «Хроники». В листке оказалось полным-полно материалов о зимней хвори. Самая серьезная вспышка произошла в северной части города, и предполагалось, что болезнь будет распространяться. Когда я закончил читать газету, Макри по-прежнему изучала ногти.
– И что же могла сказать твоя Ханама? Чтоб она сдохла! – взревел я.
– Прости, не расслышала, – подняла глаза Макри.
– Что она сказала?
– Не могу припомнить.
Поняв, что больше не в силах этого выносить, я вскочил на ноги.
– Макри, в моем доме яблоку негде упасть от изобилия болящих убийц и колдуний, и это серьезно действует на мою нервную систему. Я не в том настроении, чтобы выносить твой идиотский спектакль. Что сказала Ханама?
– Она просила передать: «Если этот жирный тип вернется, скажи ему, что он – не детектив, а вечно пьяный олух».
Я резко опустил руку на эфес меча и вытянул клинок из ножен на несколько дюймов.
– Говори, что она сказала!
Глаза Макри сверкнули огнем. Она извлекла из голенища сапога длиннющий нож и сделала шаг в моем направлении.
– А если не скажу? – спросила моя подруга, поигрывая клинком.
Я полностью обнажил меч. В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошла Танроз. С отвращением взглянув на мой меч и на кинжал Макри, она поинтересовалась:
– Что здесь происходит?
Убрав меч в ножны, я с достоинством произнес:
– Небольшое расхождение во взглядах. Противоречия личного плана.