Раздался стук в дверь, и прежде чем я успел ответить, в комнату влетела Макри. Я посмотрел на нее с негодованием.
– В чем дело? – поинтересовалась она. – Я ведь постучала.
– Тебе следовало подождать, пока я отвечу.
– Как ни старайся, а ты все равно недоволен. Может, мне следует слать тебе письменные уведомления о визите? – Увидев на столе книгу, Макри удивленно подняла брови. – Неужели ты читаешь?
– Да.
– С какой это стати?
– Для расширения познаний.
– Расширять тебе ввиду полного отсутствия познаний нечего. Что это за книга? – Взглянув на обложку и прочитав название, она заявила: – Это моя книга. Ты стащил ее из моей комнаты?
– Естественно, я позаимствовал ее в твоей комнате. И в чем дело? Она тебе нужна прямо сейчас?
Макри призналась, что прямо сейчас ей книга не требуется, однако выразила недовольство моим поступком. У меня сложилось впечатление, что она просто боится оставить в моих руках сей занудный опус.
– Это всего лишь книга. Что с ней может случиться?
– Мало ли что… Ты можешь залить ее пивом. Я еще не забыла случай в библиотеке.
Я отодвинул кружку подальше.
– Чушь. И почему ты скулишь? Ты должна радоваться, что я хочу почерпнуть кое-какие знания.
– Ты что-то затеваешь, – с подозрениям глядя на меня, сказала Макри. – Скажи – что?
– Ничего я не затеваю. Неужто я не могу насладиться книгой без того, чтобы вокруг этого не поднимали шум? Итак, чего тебе от меня надо?
– Время разносить целебное варево, – сказала Макри, и в этот миг как по команде в дверь вошла Дандильон.
В руках у нее была дымящаяся миска с приготовленным из различных трав лекарством.
– Как Чиаракс? – спросил я, надеясь, что целительница чудесным образом выздоровела.
– Неплохо, – ответила Дандильон. – Ее болезнь протекает в более легкой форме, чем у остальных. Она даже хотела подняться, чтобы раздать лекарство, но я сказала, что сделаю это сама.
Я подумал, что целительница сильно пожалеет, когда Одуванчик уморит всех ее пациентов, но вслух говорить не стал. Дандильон одолжила мне денег, и я как порядочный человек должен был проявлять к ней вежливость. Ну хотя бы несколько дней.
Дандильон никогда не носит обуви. Видя, как она босиком расхаживает по моему жилищу, я ощущал какую-то неловкость. Босые женские ноги, строго говоря, не считаются в нашем городе табу, однако встречаются довольно редко. Что касается венка в ее волосах, то это было откровенным оскорблением общественного мнения.
Дандильон приподняла голову Ханамы и влила ей в рот лекарство. Сознание к Ханаме вернулось не полностью, а потому часть жидкости потекла по ее подбородку. Зрелище, надо сказать, не самое приятное.
Макри положила ладонь на лоб Ханамы.
– Ее все еще лихорадит.
– Может, она скоро помрет? – спросил я, не до конца потеряв надежду на столь благоприятный исход.
Макри и Дандильон направилась в спальню ухаживать за Лисутаридой. Я ополоснул лицо и посмотрел на шкаф, где хранились подарки Лисутариды. Можно было бы приложиться к темному аббатскому, но я боялся делать это, пока Макри и Дандильон рядом. У меня не было ни малейшего желания делиться с кем-либо этим волшебным элем.
Вскоре они вышли из спальни. Дандильон, вместо того чтобы направиться к двери, остановилась и посмотрела на меня.
– Только не позволяй мне тебя задерживать, – тонко намекнул я ей.
– Дандильон должна тебе кое-что сказать, – вмешалась Макри.
Ее глаза хитро поблескивали, и у меня мгновенно возникли подозрения. Макри всегда получала большое удовольствие, когда я начинал выходить из себя, слушая бессмысленную болтовню Дандильон.
– Я занят.
– Это очень важно, – сказала Дандильон. – Я хочу сказать о линии дракона.
– О чем?
– О линии дракона.
– Таких линий не существует, – мрачно произнес я.
– Нет существует, – ответила Дандильон, – и одна из них тянется из грота дельфинов через «Секиру мщения» до самого дворца.