– И в силу этого обстоятельства мы должны согласиться сыграть на него в карты, – стоял на своем Кораний.
Цицерий вяло махнул рукой и произнес:
– Полагаю, Фракс обладает некоторым искусством…
– Я категорически против! – грозно выкрикнула Лисутарида, ужасно раскашлялась и умолкла.
Повисла пауза.
– Может быть, нам стоит поинтересоваться у Макри, что она думает по этому поводу? – произнес Хорм Мертвец.
– Превосходная идея, – довольно бодро откликнулась Макри и повернулась к заместителю консула: – Я соглашусь, если вы поможете мне поступить в Имперский Университет.
– Что?
– Я готова служить ставкой в игре, если вы разрешите мне поступить в Университет. Я объявлена лучшей студенткой Колледжа Гильдий, и этого достаточно, чтобы быть принятой в Университет. Но они не принимают женщин. Так же, как и тех, у кого есть примесь оркской крови. Если вы обещаете обойти эти правила, я рискну.
– Макри, не сходи с ума, – вмешалась Лисутарида. – Если Фракс проиграет, тебе придется стать женой Хорма.
– Фракс – отличный игрок.
– Не такой уж и отличный, насколько я слышала.
– По части игры в рэк Фракс – первая спица в колеснице! – возмутился я. – Но это не значит, что я согласен на сделку.
– Зато согласна я, – не сдавалась Макри. – В том случае, если смогу поступить в Университет.
Все взоры обратились на заместителя консула.
– Это потребует изменений в уставе Имперского Университета, что, в свою очередь, нуждается в одобрении сената. – Он немного подумал. – Полагаю, мне удастся провести через сенат нужное решение.
– В таком случае я согласна, – решительно объявила Макри. – Ступай, Фракс, и выиграй для нас «Творца бурь».
– Не желаю, – ответил я.
– Почему?
– Не хочу, чтобы ты была на кону.
– Разве ты не величайший игрок в рэк? – спросила Макри.
– Или величайший в Турае хвастун? – пробормотал Кораний.
Я выпрямился во весь рост (несмотря на это, Хорм возвышался надо мной на несколько дюймов) и горделиво заявил:
– Я одновременно и величайший в Турае игрок, и величайший хвастун. Но, к сожалению, я не богатейший человек в Турае. И мне будет трудно противостоять состоятельным сенаторам. А как насчет Хорма? Кто знает, сколько у него денег?
Хорм извлек из глубин своей мантии кошель. Это была довольно симпатичная вещичка из черной, прошитой серебряными нитями кожи. Хотя Хорм был облачен во все черное, я обратил внимание, что мелкие детали его туалета выглядят весьма элегантно. Серебряные стежки на кошеле, прекрасное ожерелье из темных камней на шее, крошечные серьги из чешуи дракона в ушах и весьма сложная серебряная инкрустация на ножнах. Этот полуорк весьма серьезно относился к своей внешности.
– Я готов рискнуть тысячью гуранов, – сказал он.
– В этом-то и весь фокус, – сказал я, глядя на Цицерия. – У меня лишь четыреста сорок гуранов. Вы не можете бросать меня в бой, когда противник имеет столь внушительный гандикап. Мне тоже нужна тысяча, и вы обязаны сделать все, чтобы я соответствовал необходимому уровню.
– Деньги я обеспечу, – обжигая меня взглядом, прошипел Цицерий.
– В таком случае я принимаю вызов. Хорм, готовься потерять «Творца бурь», деньги и все ценное, что может быть на тебе. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще появляешься в нашем городе.
– Я постоянно об этом жалею, – ответил Хорм, – но на сей раз, как я надеюсь, для разнообразия будет по-другому.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Гурд все еще болел, и известие о том, что Макри поставлена на кон, отнюдь не способствовало улучшению его самочувствия.
– Ты играешь на Макри? Но это же страшный риск!
– Я бы так не сказал. Я изгоню Хорма из-за стола, как, впрочем, и всех остальных. К завтрашнему утру я, возможно, стану богатейшим человеком Турая, и мы получим «Творца бурь». Я спасу город, и они воздвигнут мне статую. Что скажешь?
Гурд не разделял моего энтузиазма. Причиной, видимо, служила его болезнь.
– А как насчет дельфинов?
Этот простой вопрос заставил меня помрачнеть. Зимняя хворь может вызывать временное слабоумие, но даже с учетом этого становится как-то не по себе, когда столь разумный и уравновешенный человек, как Гурд, вдруг заводит речь о дельфинах.
– А в чем, собственно, дело?
– Дандильон. Когда девочка принесла лекарство, она сказала, что орки уже в моей таверне.
– Они говорили о Хорме. Самантий и Лисутарида обсуждали эту проблему.