– К чему была эта спешка? – начала Лисутарида. – Я же сказала тебе не ставить на кон все до тех пор, пока не буду готова.
– Я знал, что делаю.
– Мне очень хотелось бы выяснить, что происходит, – прошипел Цицерий. – Ты действительно ворвался в храм Святого Волиния и ограбил могилу?
– Да. Но только как часть текущего расследования.
– Ты знаешь, что тебя за это могут вздернуть?
– За что? За то, что я спасаю город? Я должен был это сделать. Скажи епископу, что это была военная операция стратегического значения. И вообще ты должен поддерживать меня, а не отравлять мое существование. Кто здесь работает? Кто тот человек, который заставляет выглядеть Хорма за карточным столом болваном?
– Хороший вопрос, – сжав губы, процедила Лисутарида. – У него пять тысяч гуранов, а у тебя – триста шестьдесят.
– У меня было неудачное начало. А теперь, простите, мне надо выпить пива.
Я вырвался из окружения и направился к бару, где Дандильон наливала рюмку кли для Хорма.
– Я хочу видеть Макри, – сказал Мертвец.
– Это невозможно, – решительно ответила Дандильон. – Она больна и нуждается в покое.
– Неудивительно, – пожал плечами Хорм. – Этот вонючий город способен отнять здоровье у любого человека. В моем горном королевстве Макри всегда будет в добром здравии.
К нам совершенно беззвучно приблизилась Ханама.
– Макри даже рядом не появится с твоим горным королевством, – сказала она.
– Неужели ты веришь, что Фракс ее спасет? – искренне изумился Хорм.
– Ни на грош не верю. Ее спасу я.
Хорм вяло улыбнулся и, ничего не ответив, удалился.
– Благодарю за доверие, – сказал я Ханаме.
– Я не питаю никакого доверия, – ответила она. – А если ты допустишь, чтобы Хорм увез Макри, я прикончу тебя собственными руками.
Рядом с нами возник Казакс и поинтересовался, куда мог подеваться Гликсий Драконоборец.
– Наверное, продолжает искать бабки, которые тебе задолжал, – ответил я.
По выражению лица Казакса было заметно, что ему очень хочется при первой возможности перекинуться с Гликсием парой ласковых слов. Я был страшно доволен. Даже если вы могущественный чародей, обижать Братство все едино не стоит.
Капитан Ралли выглядел страшно усталым. Я не сомневался, что он давно бы уже мирно спал, но пока Мулифи сдавала карты, он должен был торчать в таверне. Она сидела рядом с капитаном, однако все ее внимание было поглощено беседой с Тирини об изысках текущей моды.
– Я восхищена твоим платьем, – щебетала Тирини. – Новая линия из Самсарина тебе определенно к лицу! А туфли! Готова поклясться, мои не идут с ними ни в какое сравнение.
Обе весьма мило вытянули ножки, дабы сравнить обувь.
– Какой благородный розовый цвет, – заметила Тирини.
– Спасибо, – ответила Мулифи. – Но туфли далеки от совершенства – кажется, я потеряла несколько нитей из вышивки.
Я посмотрел на туфли. Нескольких розовых нитей действительно не хватало, хотя это было почти незаметно. Не хватало розовых нитей, очень похожих на те,, что находились в моем кармане. Те, что я подобрал в том месте, где Макри сражалась с оркским убийцей. Я пока не знал, что это должно означать, но в тот момент, когда я садился за стол, у меня уже было весьма нехорошее предчувствие.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Капатий, Хорм, Казакс и я возобновили сражение. В зале было не продохнуть от дыма фазиса, в очаге неярко горел огонь, поддерживаемый время от времени словом, небрежно брошенным одним из чародеев. Если бы кто-то посмотрел на Лисутариду, Корания, Анумариду и Тирини, ни за что не догадался бы, что они трудятся над заклинанием, способным поразить Хорма. Но я знал, что они целиком погружены именно в это благородное занятие. По крайней мере трое их них. Тирини скорее всего размышляла о том, какой из прикидов выбрать для очередного дворцового приема.
Цицерий сидел рядом с Самантием. Я был искренне удивлен тем, что философ, по мнению заместителя консула, заслуживает уважения. Так же почему-то считала и Лисутарида. Я никак не мог понять, почему практичный Цицерий тратит свое драгоценное время на ученого недоумка.