Лисутарида с трудом принимает сидячее положение.
— Я — посмешище для всех, и становлюсь беднейшей женщиной на Западе. Кроме этого, все чудесно.
— Макри поправит дело. Она пока что не выбыла из соревнования.
Лисутарида трясет головой.
— Помоги мне подняться.
Беру Лисутариду за плечи и ставлю ее на ноги, затем помогаю пройти в главную гостевую комнату, где она заваливается на кушетку.
— Знаешь, курение фазиса тут не поможет, — говорю я.
— Я глава Гильдии волшебников. Я буду курить все, что захочу.
— Где Макри?
— В саду, крушит все секирой.
Лисутарида зевает, затем закрывает глаза. Таращусь на нее, задаваясь вопросом, действительно ли это такая отличная идея, поставить эту женщину во главе армий против орков. Ласат, быть может, и дурак, но он хотя бы большую часть времени находится в сознании. На самом же деле, вероятно, это не так — не с его склонностью к диву. Черт бы побрал этих колдунов. Не могут оставаться трезвыми пяток минут?
Беру свой волшебный освещальник в сад. Знакомый запах наполняет ноздри. Хмурюсь и иду на запах, пока не обнаруживаю Макри, растянувшуюся на траве. Спящий дракон свернулся вокруг нее клубочком. На земле рядом с Макри лежит дешевая жестянка с закопченным отверстием на крышке. Такого рода приспособление используют для поджигания и вдыхания дива. Я не потрясен открытием. Понятия не имею, где она могла достать наркотик. Невероятно глупое поведение. Кроме естественных опасностей, наличие дива ознаменовало бы казнь, если б власти прознали о нем. Если уж король не любит фазис, то это ерунда по сравнению с тем, что он думает о куда более мощном диве.
Наклоняюсь и поднимаю Макри. Дракон шевелится, но не просыпается. Проношу ее за дверь и несу в гостиную, где кладу на другую кушетку, рядом с Лисутаридой.
— Все это скверно закончится, — бормочу я.
Ночи пока что холодные. Беру толстое, украшенное вышивкой одеяло, висящее на спинке каждой кушетки, и укрываю обеих спящих. Все еще держа волшебный освещальник, я спускаюсь в погреба. При беглом осмотре обзавожусь куском жареной говядины, половиной круга козьего сыра и бочонком эля.
— Я окружен тупицами, — жалуюсь я, открывая бочонок. — И меня втягивают, как всегда.
Приступаю к говядине, сыру и элю, проклиная между делом свою горькую долю и то, что у меня на шее сидят такие бесполезные спутницы.
Глава 17
Просыпаюсь с болью в шее от спанья на жестком каменном полу. Вскоре обнаруживаю, что у меня болит еще и голова. Стараясь встать и выбраться из мрачного погребка, гремлю пустыми винными бутылками. Не помню, чтобы я пил вино. Должно быть, показалось хорошей идеей после пива. Голова раскалывается. Даже такой чемпион среди выпивох, как я, может пострадать от случайного легкого похмелья после смешивания эля и эльфийского вина, а я, похоже, предпринял разумную попытку опустошить погреба Арикдамиса. Мне нужен лист лесады. Эльфское растение весьма эффективно против похмелья. Осознаю, что обуреваем ужасной жаждой. Ковыляю вверх по лестнице и врываюсь в кухню. Там суетится молодой повар. Не обращая внимания на его протесты, я реквизирую стоящее рядом с ним ведро свежей воды, пью вдоволь, затем окунаю голову в то, что осталось.
Восстанавливаю в памяти события вчерашнего вечера и понимаю, что по-прежнему зол на Лисутариду и Макри. Ну и парочка. Совершенно неспособны справляться с трудностями, не прибегая к дурману. Нахожу их обеих все еще лежащими на кушетках в гостиной.
— Вот вы где! — кричу я. — Что скажете в свое оправдание?
Лисутарида зевает, просыпаясь.
— О чем ты ревешь?
— Ты совершенно не владеешь собой, Лисутарида. Малейшая неудача, и ты тотчас... — я умолкаю. Головная боль вдруг становится еще сильнее. Испытываю тошноту. С трудом сажусь на свободную кушетку.
— Что-то не так? — спрашивает Лисутарида.
— У тебя есть листья лесады?
Лисутарида принимается хохотать, но хохот оборачивается кашлем.
— Лицемер, — задыхается она, когда кашель отступает. — Опять ты опустошал погреба.
— Нет ничего плохого в глоточке пива. Есть у тебя лесада или нет? Голова меня прикончит.
— Фазис хотя бы не приносит похмелья, — говорит Лисутарида самодовольно. Она приподнимается на одном локте. Ее лицо приобретает зеленоватый оттенок, и она валится обратно.
— Мне дурно.
В этот момент просыпается Макри. Как только она это делает, ее выворачивает на край кушетки.
— Теперь я чувствую себя еще хуже, — стонет Лисутарида. — Что случилось с Макри?
— Она принимала диво.