Ласат Золотая Секира вытягивается во весь рост и выглядит, по крайней мере на миг, весьма величественно в своем радужном плаще и с длинными седыми волосами, развевающимися на ветерке.
— И речи не шло ни о каких личных оскорблениях, — заявляет он, — но военный лидер — слишком важная должность, чтобы назначать на нее того, чьи притязания на пост главы Гильдии в лучшем случае сомнительны.
— Сомнительны? — кричит Лисутарида. — Ты смеешь называть мое избрание сомнительным?
— А как же еще мне его называть? Весь ход выборов был фарсом. Власти Турая прибегли ко всем низким, подлым уловкам, которые можно себе представить, чтобы тебя выбрали. Я не забыл твою возмутительную попытку шантажировать меня, используя совершенно лживые обвинения.
— Лживые? Да ты годами надувал государственную казну! — выпаливает Лисутарида.
— Убедительно прошу не повторять всю эту ложь! — рычит Ласат.
Мне не нравится, как его рука зависает у пояса. Похоже на то, что он борется с искушением выстрелить заклятьем. Обнаруживаю, что моя собственная рука рассеянно теребит ошейник, защищающий от чар.
— Иначе, — продолжает Ласат, — последствия будут серьезными!
— И ты мне еще угрожаешь! — вопит Лисутарида.
— А что, если так? Сейчас ты не в Турае, помощи от своих шпионов, мошенников и бандитов не жди! Посмотрим, как ты справишься без них!
— Увидишь, как я справлюсь, если осмелишься бросить мне вызов! — резко бросает Лисутарида. — Я вышвырну тебя из Элата, словно кучку дымящегося пепла. И раз уж я коснулась твоего презренного поведения, прекрати мошенничать на соревновании.
— Мошенничать? Я? Да как ты смеешь!
— Ты применял чары против Макри! — Лисутарида подступает прямо к Ласату, и их лица сближаются. — Лучше бы этого не повторилось, а не то я заставлю тебя пожалеть.
Чарий Мудрый исподтишка поднимает руку, незаметно для Лисутариды. Я живо обнажаю меч и приставляю к его животу.
— Думаешь, сумеешь выдавить заклинание, прежде чем я тебя проткну?
Сад буквально шипит от едва сдерживаемой магии. Злобные взгляды скрещиваются со всех сторон. Ласат Золотая Секира хлопает в ладоши, подзывая рабочих, затем обращается к Чарию.
— Идем, Чарий. Король не обрадуется, услышав, что наша работа была прервана иноземными колдунами. Мы вернемся под его защитой.
— Тебе потребуется серьезная защита, если вновь станешь донимать меня! — кричит Лисутарида ему в спину.
Я пялюсь на Лисутариду.
— И куда же подевались деликатность и учтивость?
— Идея никуда не годилась. Ты должен был дать мне совет получше.
— Мне стоило посоветовать тебе разузнать, не влияет ли чрезмерное курение магически усиленного фазиса на перепады настроения.
— Фазис, — бормочет Лисутарида. — Хорошая идея. — Она начинает сворачивать палочку, не озаботившись проверить, не видит ли кто-нибудь. Я завел ее за широкое дерево, на всякий случай.
— Ненавижу самсаринских колдунов, — говорит она.
— Не беспокойся, — утешает Макри. — Я выиграю состязание. Тогда Ласат заплатит тебе 10000 гуранов и будет выглядеть дураком за поддержку неудачника.
Лисутарида тяжело садится на траву.
— Полагаю, так. Но эти аргументы ничто по сравнению с войной. Какой смысл выиграть деньги, если нагрянут орки и все отберут?
— У нас все еще есть возможность сбежать на дальний Запад, — предлагаю я. — Говорят, что прямо на краю мира можно отыскать Воинский Покой.
— Что это? Какой-то монастырь?
— Нет, таверна. Поставляют отличное пиво, видимо. Возможно, они возьмут волшебницу присматривать за делами. И Макри подошла бы. Наденет как встарь кольчужное бикини и начнет разносить выпивку.
— Я не стану заканчивать свои дни служанкой на побегушках, — заявляет Макри. — Я собираюсь выбить орков из Турая, а затем поступлю в университет.
Из зарослей появляется дракончик. Я напрягаюсь, готовый сражаться, но, похоже, тот растерял свою агрессивность. Он вразвалку подходит к Макри, расправляя крылья, потом укладывается рядом и засыпает. Дракон стал крупнее человека, и, должно быть, вот-вот полетит. Нынче это уже не дитя, его чешуя начала расти правильно, и она чистого белого цвета. Необычное зрелище. Макри покровительственно кладет на него руку. Поздним вечером у нее еще один поединок, к этому времени число участников уменьшится до шестнадцати. Мне бы хотелось остаться здесь, побездельничать, но я не могу. Надо вновь заниматься расследованием.
— Макри, не поможешь ли мне в Государственном Архиве? В одиночку мне просто не перелопатить всю ту груду барахла.