— Ты не поверишь, в каком состоянии сейчас мой дом. Повсюду родственники. Родня жены, в основном. Дармоеды и тунеядцы. Терпеть их не могу, но ты знаешь, каковы жены. Ты же знаешь, каковы жены?
Объясняю барону, что моя бросила меня много лет тому назад.
— Чудесные новости! — восклицает он. — Вот бы и моя пропала и своих родичей прихватила с собой. Нормально поесть нельзя, со всеми этими стервятниками за столом, что лишают меня еды. И выпить как следует не могу — с моей-то дочерью, фыркающей всякий раз, как я тянусь к бутыли. — Барон останавливается, увидав здание впереди. — 'Развеселый Бандит'? Что это за место?
— Подают хороший эль, — говорю я ему. — И неплохие пироги с говядиной.
— Прекрасно! — кричит барон и следует прямо туда. Вряд ли в 'Развеселого Бандита' захаживают представители высшего класса, но барона Гиримоса это не останавливает. В утренние часы таверна пуста, за исключением женщины, протирающей столы, и мужчины, выкатывающего бочку пива к стойке.
— Нам срочно нужна еда и выпивка! — кричит барон.
— Простите, но мы еще не открылись...
Барон достает кошель и швыряет несколько золотых монет на стойку.
— Две кружки вашего знаменитого эля и столько пирогов с говядиной, сколько уместится на тарелке, — говорит барон. — Речь идет о большой тарелке. Если одной не хватит, сгрузите их на поднос.
Мужик за стойкой сгребает золото.
— Сию же минуту, — говорит он и принимается выкрикивать распоряжения невидимым личностям на кухне позади. Этот барон мне нравится гораздо больше, чем кто-либо из встреченных мной в Самсарине. Мы занимаем стол у окна, добротная часть обстановки, созданная для принятия пищи и напитков голодающими. Когда начинают прибывать пироги, принимаемся за дело. Барон Гиримос опустошает флягу эля одним долгим глотком.
— Надеюсь, ты не из тех людей, кто считает, что не следует пить по утрам? — говорит он.
— Что же в этом плохого?
— Именно это я и сказал своей дочери вчера! — кричит барон. — Но она не стала слушать. Официант, еще эля. Холодный фазан в кладовой имеется? Нет? Утка? Годится. Тащи все вместе.
К этому времени несколько подавальщиц снуют туда-сюда, вынужденные суетиться из-за неожиданного появления богатого барона. Появляются миски с овощами, исходящие паром, далее хлеб, сыр и холодная утка. Гиримос дал указания приносить все, как только будет готово.
— Несколько недель не ел нормально, — восклицает он и запихивает в рот здоровенный кусок. — Повсюду эти проклятые родственники.
Я приканчиваю вторую кружку эля, временно отвлекаясь на копание в миске с ямсом, сдобренным маслом, а затем возвращаюсь к пирогам с говядиной.
— Неплохой пирог, — говорит барон, — Много мяса. Удовлетворительно. Не такой, как эти дурацкие мелкие штучки, которые моя жена получает от своего модного повара. Напоминает о пирогах, которыми нас снабжал интендант во время кампании в Грикуре. Мужчине необходимо хорошо питаться, когда небо изливается драконами. Бывал в Грикуре?
— Был там на войне, — говорю я. — Провел свою фалангу весь путь по холмам Драконьей кости.
— Я тоже был на холмах Драконьей кости! — с энтузиазмом говорит барон. — Еще молодым офицером. Немногие орки могли выстоять перед моим конным дивизионом, скажу я тебе. Но было непросто. Помню, нас превосходили числом в четыре раза при штурме холма Черное Крыло, и дан был приказ отступать. 'Что за дела?' — сказал я. — 'Отступать? Девятый дивизион самсаринской кавалерии не отступает!' Я приказал горнисту трубить наступление... Подавальщица, где эль? Мы здесь изнемогаем от жажды!
Подавальщица спешит с двумя более глубокими кружками. Она удаляется с улыбкой, благодарная щедрым чаевым барона.
— Продолжайте носить эль, — кричит он ей вслед. — Где я остановился? Ах, да, горнист. Я велел ему трубить наступление, и прямо в этот миг он получил стрелу в горло. Упал с лошади и затих. Так что я сам взял горн и протрубил сигнал. Ты бы видел нас, ринувшихся вверх на холм! Орки сбежали, как только увидели, что мы приближаемся.
— Я тоже был на Черном Крыле! — говорю я. — С южной стороны, в пехоте. — Беру солонку и перечницу и передвигаю их по столу, обозначая позиции наших войск. — Когда я вел фалангу вверх по склону, неожиданно холм занял четвертый оркский полк, поддерживаемый драконом! — Я беру небольшой стаканчик, показывая им оркские силы, и начинаю выдвигать перечницу.
— Я был здесь, в кавалерии, — говорит барон, беря ложку и размещая ее позади вилки, представляющей собой группу западных волшебников.