— Что ты не договариваешь? — спрашиваю я ее.
— Извини?
— Ты что-то не договариваешь об этом деле. Я желаю знать, что именно.
— C чего бы мне что-то утаивать?
— Не знаю. Почему бы тебе не рассказать?
— Звучит так, словно ты считаешь, будто я обманываю, — говорит Мерлиона.
— Можешь так думать, если хочешь. Итак, в чем ты меня обманываешь?
Темные глаза Мерлионы гневно сверкают.
— Возмутительно, — говорит она. — Какой из тебя сыщик? Ведь это именно мне угрожают.
— По-моему, ты в курсе, почему.
— Нет, не в курсе.
— Я рассмотрел все обычные варианты, Мерлиона. Любовники, соперники, деньги, семейные распри, шантаж. Ни один ничего не дал. Людей не убивают без повода. Ну, во всяком случае, не баронских дочек. У кого-то есть причина тебя убить, и начинаю подозревать, ты знаешь, какая.
— Не знаю.
— Ты лжешь.
Щеки Мерлионы краснеют от гнева. По крайней мере, я лишил ее покоя.
— Возможно, ты просто никудышный сыщик.
— Я первая спица в колеснице в расследовании. Все это говорят. Расскажи, что тебе известно.
— Я ничего не знаю.
— Тебя не волнует, что твой брат наследует все, а тебе ничего не достанется?
Мерлиона удивленно глядит на меня.
— Что? С чего бы это?
— А почему бы и нет? Именно шахты камней королевы твоей матери держат семью на плаву. Теперь она отдает одну Оргодасу на свадьбу. А когда твой отец умрет, Оргодас унаследует остальное. Тебя это не злит?
— Что, если так? — голос Мерлионы крепнет. Она порядком разозлилась, хотя в основном на меня. — Какое это имеет отношение к делу?
— Не знаю. Может, это ключ к разгадке. Ответь мне.
— Похоже, отец был прав на твой счет, — говорит Мерлиона, восстанавливая душевное равновесие. — Ты ни на что не годен. Уходи.
Я долго разглядываю ее, затем поворачиваюсь и выхожу из приемной. На стене снаружи весит портрет ее отца в полном воинском облачении. Нарисовано неважно. Самсаринцы никогда не были хороши в искусстве. Начинаю не любить их так же сильно, как и симнийцев.
Глава 26
Вернувшись в дом Арикдамиса, ощущаю присутствие волшебства. Возможно, Лисутарида оттачивает мастерство. Если она вообще когда-нибудь этим занимается, в чем я не уверен. Может, все само легко получается, и ей не нужна практика. В коридоре появляется Арикдамис, уныло плетясь к входной двери. Много воды утекло с тех пор, как я видел престарелого математика счастливым. Видимо, прием гостей плохо на нем сказывается.
— Колдуны, — ворчит он, проходя мимо. — Постоянно спорят.
— Кто спорит?
— Лисутарида и Ласат. И Чарий. Никто из них мне не по душе.
— А Макри здесь?
— Она тоже спорит, — математик устало обращается ко мне. — Нашел чертежи самострела?
— Нет.
— Это катастрофа, — стонет он.
— Я бы не выражался так сильно. Ты можешь начертить другие.
— Сложные математические вычисления делают это долгой задачей, — говорит он. — И во имя чего? Я все равно попаду в опалу, когда прознают, что их украли из моего дома.
— Лисутарида тоже впадет в немилость.
— Как того и заслуживает, — говорит Арикдамис и добавляет: — Если бы только она держала под контролем свою неестественную тягу к фазису, то, в первую очередь, они бы не исчезли.
— Не волнуйся, найдем мы твои чертежи.
Арикдамис не выглядит убежденным и с грустью качает головой, прежде чем уйти. Как только он пропадает, из дальнего конца дома доносится чудовищный шум. Слышны голоса на повышенных тонах и хлопает дверь. Узнаю голос Макри, и с удивлением обнаруживаю, что она кричит на Лисутариду.
— Зачем ты вытащила меня оттуда?
— Потому что нам не о чем спорить с Ласатом.
— Почему же не о чем?
— Дракон должен сидеть в клетке! — говорит Лисутарида. — Что же еще делать королю? Разрешить ему летать повсюду?
— Прежде всего, ему не стоило приводить сюда дракона, раз он собрался посадить его в клетку, — говорит Макри.
— Я не могу понять твой протест. Ласату нужно разработать заклинание, чтобы удерживать его.
— Это неправильно, — слова Макри преисполнены грусти.
— Неправильно? А что правильно для дракона? Всякий раз, встречаясь с ними, я старалась их прикончить. Как и ты.
— Наплевать, — говорит Макри. — Мне это не нравится.
Наконец, Лисутарида замечает мое присутствие.
— Фракс! Ты что-нибудь понимаешь в этом?
— Конечно.
— Понимаешь?
— Макри не нравится видеть, как благородного дикого зверя бросают в клетку. Это напоминает ей собственное воспитание.