— Это один из тех, кто напал на меня в переулке. Он был в шлеме, но я узнаю его по рыжим волосам. И его увечье. Ты готова немного размяться?
— Запросто. Нам следует его прикончить?
— Мимо. Хочу узнать, кто приказал напасть на меня.
Мы крадемся за тем человеком на расстоянии, пока он идет вдоль ряда шатров, неспешно покидая фестиваль и направляясь в город.
— Собираешься задавать ему вопросы? — спрашивает Макри.
— Да.
Макри замедляет шаг.
— Я не буду этого делать.
— Что, черт побери, означает твое 'я не буду этого делать'?
— Знаю, что у тебя на уме. Ты хочешь, чтобы я изобразила оркскую женщину-демоницу и напугала его.
— Тебя это волнует?
— Ты же знаешь, мне это не по душе. Это унизительно.
— Погоди, Макри, ты же проделывала такое раньше. Просто убедись, что остроконечные уши видны, и что в твоих глазах — безумный блеск. Да, именно так, это то, что надо. Теперь поторопимся, пока он не скрылся.
Мы остановили нашу жертву на темной дорожке между последним шатром и первой постройкой Элата, сумев застать его врасплох. Хватаю его и скручиваю позади дерева, затем обнажаю клинок.
— Ты пытался меня убить, — говорю я. — Я хочу знать, почему.
— Отравляйся в ад.
Человек делает шаг в сторону, как если бы пытался сбежать, но я прижимаю меч к его груди.
— Ты работаешь на Большого Биксо?
Он с вызовом глядит на меня.
— Я ничего тебе не скажу, пузан.
— Может, тебе придется по нутру мой меч в твоем сердце?
— Ты этого не сделаешь, турайская собака. Только не когда ты работаешь на Лисутариду. Ты же не можешь навлечь на нее неприятности, не так ли?
Он попадает в точку. Не ожидал, что он настолько осведомлен.
— Я, может, и нет, — говорю я ему, — но вот она определенно сумеет.
По сигналу Макри появляется из-за дерева. Ее длинная, пышная шевелюра растрепана, раскидана по лицу и плечам, и глаза сверкают безумием. Она извлекает черный оркский клинок. Мрачное, отталкивающее оружие. Вместо того чтобы отражать свет, оно, казалось, поглощало его. Одним неуловимым движением она хватает парня за волосы и приставляет острие к его глотке.
— Этот меч был выкован демонами в оркском горне у подножия проклятой горы Заракс, — рычит она. — Он выпьет твою душу и отправит в оркскую преисподнюю. Полчища проклятых орков будут вечно измываться над тобой.
Макри использует другую руку, чтобы отбросить волосы.
— Видишь эти уши? Они становятся острее с каждой человечьей душой, что я пью! Умри, человек, и познакомься с оркской загробной жизнью!
Макри заносит меч. Парень в ужасе вопит.
— Не дай ей прикончить меня! Это Магранос послал за твоей головой!
— Кто такой Магранос?
— Главный управляющий барона Возаноса.
— Почему он приказал убить меня?
— А я почем знаю? Он просто хотел твоей смерти. Убери от меня подальше этого демона.
Я киваю Макри. Она убирает клинок. Человек бросается в бега и исчезает без оглядки.
— Отлично сработано. Ты его здорово напугала, — хвалю я Макри. — Убрать волосы было шикарным приемом.
— Это так унизительно, — говорит она. — Я ведь даже не верю, что оркский ад существует. — Мы продолжаем путь. — Так что ты узнал?
— Ну, я не уверен. Магранос, главный управляющий барона Возаноса? Почему вдруг барон вознамерился убрать меня с дороги?
— Его дочь выходит замуж за сынка Демельзы, разве нет?
— Верно. Выглядит так, словно ему не по душе, что я кругом навожу справки.
Замечаю, что Макри не спешит совать меч в ножны, что ей несвойственно. Обычно она держит его там. Один лишь вид нечистого оркского лезвия может вызвать недовольство и отвращение на Западе.
— Зачем ты разглядываешь свой меч?
— Размышляю о его силе. В действительности он не может никого отправить в оркскую преисподнюю, но он весьма могущественный. Его выковали под горой Заракс. Орки говорят, будто клинки, вышедшие из того горнила, могут разрезать все что угодно, даже предметы, защищенные колдовством. — Макри обнажает свой второй меч, яркий серебряный клинок с Эльфийских островов.
— Могут ли эльфские мечи также преодолевать волшебство?
— К чему ты клонишь?
— Ни к чему, — говорит Макри, убирая мечи. — Просто интересуюсь.
Я с подозрением гляжу на нее.
— Намереваешься сокрушить что-то волшебное?
— Нет.
— Хорошо, убедись, что ничего такого не замышляешь. Мы и без того по уши в неприятностях.
Макри прячет мечи в ножнах. Эльфийский клинок был даром эльфов Авулы, а что касается оркского меча, она то ли выиграла его, будучи гладиатором, то ли прихватила с собой в качестве военного трофея, когда устроила всеобщую резню при побеге на Запад. Не уверен, что именно. Она может заполучить другой прекрасный клинок, если победит в состязании, — как часть приза.