Дом Арикдамиса пустует. Все слуги отправились на фестиваль. Озираюсь в кладовке в поисках хоть какой-нибудь еды. Был ранний вечер.
— Глянь, — говорит Макри, — я нашла для тебя пива на кухне.
Принимаю его с благодарностью.
— Тебе следует выспаться, — предлагает она.
— Не думаю, что на это есть время. Лисутарида встречается с королем. Мы должны быть там же. И нам все еще нужно навестить Большого Биксо перед финалом.
— У нас полно времени, — говорит Макри. — Я тебя разбужу.
Гляжу на Макри, затем пожимаю плечами и укладываюсь на кушетку, где мирно дремлю какое-то время. Когда Макри расталкивает меня, снаружи уже темно. Я зеваю, потягиваюсь и пристегиваю меч перед тем, как возобновить путешествие. Хотя в Элате сейчас и мрачно, свет достигает этих мест благодаря факелам и кострам с турнирного поля. Макри просит поделиться с ней моими новыми мыслями по поводу дела, над которым я тружусь.
— Есть кое-что. Думаю, мне известно, что происходит. Но необходимо повторно посетить Королевский Архив.
— Завтра я пойду с тобой, — говорит Макри.
— Если ты победишь, ты все еще будешь праздновать.
— Я не буду.
— Ты просто обязана веселиться.
Мы идем дальше мимо дерева, у которого Макри устрашала моего обидчика.
— Я знаю, что ты освободила дракона.
— Ничего я не делала. И как ты вообще мог что-либо знать?
— Когда ты притащила мне пива и уговаривала вздремнуть, я сказал себе — это верный знак, что ты желаешь избавиться от меня на какое-то время. И когда ты интересовалась, могут ли твои мечи прорубаться сквозь чары...
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к своей спутнице.
— Итак, что же произошло?
— Это заняло время. Но я управилась с канатами и ветками. Я проделала достаточно большую дыру, чтобы дракон мог выбраться наружу.
— Что случилось потом?
— Он лизнул меня в лицо и улетел.
Я киваю.
— Не говори Лисутариде, — просит Макри. — Ей это могло бы не понравиться.
— То, что ты пошла против прямых указов короля и освободила зверушку, что была его гордостью и радостью? Да, скажу я, ей это могло бы не понравиться.
— Полагаешь, это отразилось бы на ее статусе?
— Думаю, ее бы вышвырнули вон из страны. А тебе пришлось бы несладко, если б король обнаружил, что ты причастна к пропаже его любимца. Было бы чудесно, если б он подумал, что всему виной никчемное магическое искусство Ласата, которое не сумело удержать дракошу.
Я расцениваю действия Макри как до крайности нелепые, и практически связываю с далеко идущими последствиями, но не могу пробудить в себе чрезмерные переживания касаемо этого. Настолько много всего произошло в последние несколько недель, что один мелкий дракон, беззаботно порхающий вокруг, уже не казался чересчур большой заботой. Когда грянет война, что уже не за горами, я встану в середине фаланги с копьем в руке, удерживая щит над головой, в то время как куда более гигантский и смертоносный дракон будет пикировать на меня. Возможно, даже с оркским колдуном на спине, расшвыривающим заклинания.
— Орки скоро выступят, — говорю я. — Если мы до тех пор не выберем себе вождя, нас ожидают неприятности.
— Возможно, все решится на встрече, — полагает Макри.
Это заставляет нас прибавить ходу, прокладывая себе путь через толпы народа, собравшиеся у кромки поля, чтобы попасть в королевскую приемную как можно быстрее. Солдаты охраняют подходы, но пропускают нас после быстрого обыска. Некоторые из них даже поздравляют Макри с удачным выступлением на состязании и желают ей успехов. Возможно, она получит какую-то поддержку. Элупус из Симнии, в конце концов, а Самсарин не ждет ничего хорошего от Симнии.
— Опаздываете, — шипит Лисутарида, как только мы проходим сквозь мраморные врата.
— Моя вина, — говорю я. — Я пил пиво и отсыпался. Что случилось?
— Барон Мабадос жалуется королю, что чистота его состязания была опорочена магией.
— С этим не поспоришь. Ты сообщила ему, что Ласат был тем, кто заварил всю кашу?
— Самсаринские колдуны обвиняют во всем меня.
В этот момент возбужденные голоса баронов перекрывает речь Дарингоса, королевского дворецкого.
— Все это недоказуемо. Соревнование мечников широко известно повсюду. Репутации Самсарина сильно повредит, если люди усомнятся в честности его проведения. Король глубоко потрясен тем, что волшебству позволили вмешаться.