С другой стороны король, восседающий на троне, одобрительно кивает, позволяя нам самим оценить, насколько глубоко его потрясение.
— Что произошло с турнирным волшебником? — спрашивает симнийский посол. — Или он не в ответе за предотвращение подобного рода помех?
— Я сделал все, что в моих силах, — говорит Маркинос Лунный Камень. — Но там было использовано колдовство, значительно превосходящее мой уровень.
Он бросает взгляд на Лисутариду, как будто это все ее вина.
— У вас есть, что сказать по этому поводу, Властительница Небес? — требует ответа Дарингос.
Не желая лишь все отрицать, Лисутарида сама переходит в наступление.
— У меня не было выбора. Гильдия самсаринских волшебников пыталась помешать моему бойцу. Я была обязана защитить ее.
— Что за чушь! — вопит Чарий. — Мы абсолютно ни в чем не виновны. Убежден, что злодейские чары Лисутариды целиком и полностью обеспечили победу ее протеже.
— Макри не нуждалась бы в моей помощи, если бы вы сами на нее не напали.
— То есть, вы признаетесь, что помогали ей? — спрашивает Чарий.
— Никому нельзя использовать магию, — возмущается барон Мабадос. — Я настаиваю, чтобы все прекратили сорить заклятьями на моем состязании.
— Я вот определенно не собираюсь вмешиваться в ход боя, — важно заявляет Ласат.
— Какой вздор, — говорю я, обращаясь к королевскому дворецкому. — Как главный советник Лисутариды, могу подтвердить, что Ласат был наипервейшим зачинщиком. И он явно намеревается продолжать это дело. Он будет сыпать заклятиями на протяжении всего финала, чего бы он тут ни обещал.
— Это возмутительно! — пыхтит Ласат. — Как смеют эти турайские беженцы бросать тень на мое доброе имя? Я требую удовлетворения!
— А я требую, чтобы ты прекратил встревать со своей магией.
— Отныне никаких вмешательств! — подчеркивает Дарингос. — Соревнование должно быть честным.
Чтобы привести в замешательство самсаринцев, симнийцы и ниожцы обрушиваются с критикой на самсаринскую некомпетентность, которая раздражает всех, и угрожают срывом встречи. Чарий Мудрый, от которого, насколько помню, я ни разу не слышал чего-то особо разумного, стучит посохом о пол, дабы привлечь к себе внимание.
— У меня есть предложение, — изрекает он.
— Говорите, Чарий, — просит главный распорядитель. — Ваш совет всегда стоит того, чтобы его выслушать.
— Возможно, наилучшим решением было бы позволить Ласату и Лисутариде поступать, как они пожелают.
— Не улавливаю вашей идеи.
— Позвольте им поддерживать своих бойцов таким способом, как сами захотят. Лисутарида может помогать Макри, тогда как Ласат окажет поддержку Элупусу. Пусть лучшие маг и боец победят. После этого мы приступим к избранию военного вождя. Почему бы им не побороться за это звание?
Барон Мабадос начинает возражать, но юный король выбирает этот момент, чтобы сказать свое королевское слово.
— Мне это нравится. Так мы и поступим. Ласат и Лисутарида могут применять магию для помощи своим бойцам, и кто бы ни победил, я порекомендую его в качестве предводителя нашей армии.
Король улыбается в восторге от своей задумки. Этого достаточно, чтобы убедить баронов. Даже послы не находят возражений. Но в том способе, который вполне удовлетворяет Ласата и Чария, я нахожу неучтенные нюансы.
— Один момент, — вмешиваюсь я. — Лисутариде не составит труда справиться с Ласатом, но что об остальной самсаринской Гильдии волшебников? Состязание едва ли можно будет назвать честным, если все они разом ополчатся против нее.
— Уверен, такого не произойдет, — отмахивается король. — Ласат, такое возможно?
— Определенно нет, сир. Даю слово, что нет, но сам я приложу все силы.
— Неужели мы этому поверим? — я оглядываюсь вокруг в поисках поддержки. Никто не возражает. Судя по всему, король и его бароны безоговорочно верят, что самсаринские колдуны не прибегнут к грязным уловкам. Или делают вид, будто доверяют им, что более вероятно.
— Как вы к этому относитесь, Властительница Небес? — спрашивает король.
Лисутарида, так же как и я, понимала, что нет ни единого шанса на честную игру, но она оказалась в трудном положении. Король доверяет своим магам, так что она будет выглядеть не в лучшем свете, если примется обвинять их, называя бандой мошенников. Будет гораздо хуже, если она откажется от брошенного вызова.
— Для меня это приемлемо, — говорит она.
— Великолепно, — изрекает король Гардос. — Это будет увлекательное состязание.
Собрание разбивается на оживленно галдящие стайки.