— Почему твои чародеи хотят обратиться к оракулу? — спрашивает Макри, впервые подавая голос. — Они в него верят?
— Ну... — Лисутарида слабо жестикулирует. — Не так уж. Это скорее традиция. Некий отголосок былых времен. Гильдия волшебников действительно во многом отождествлялась с богиней Витиной и ее оракулом. Корни магии уходят глубоко в прошлое. В Гильдии есть несколько членов, которые все еще придерживаются старых верований.
Настал мой черед вступить в беседу.
— Когда ты говоришь "В Гильдии есть несколько членов, которые все еще придерживаются старых верований", можно ли уточнить, что в Гильдии волшебников имеется значительная, хорошо организованная группа последователей древности, включая тебя?
Наш вождь выглядит обеспокоенной.
— Я бы не стала выражаться таким образом.
— Да ну? Даже несмотря на то, что ты тайно ведешь делегацию к оракулу прямо после того, как тебя избрали самой главной? Делегацию, куда входит присутствующая здесь Анумарида, которая, как я замечаю, не очень-то удивляется.
Лисутарида сверкает глазами.
— Да что ты можешь знать об этом?
— Я был в твоем особняке в Турае. Тебе не следовало оставлять частную переписку с другими чародеями лежать без пригляда. Во всяком случае, не так заметно.
— Я никогда не оставляла частную переписку лежать без пригляда!
— Ну ладно, тебе не следовало оставлять ее в легко доступных выдвижных ящичках.
— Как осмелился ты копаться в содержимом моего личного стола!
— Я же сыщик. Меня терзает любопытство. Особенно когда я вынужден прохлаждаться четыре часа, пока ты возишься со своей прической.
Лисутарида выказывает признаки неминуемого взрыва. К счастью для меня, она сдерживается и вместо этого запаливает очередную палочку фазиса.
— Это правда? — интересуется Макри.
— Ага. Если станет известно, то приведет Лисутариду и остальных из ее Гильдии к открытой вражде с каждым церковником и епископом западного мира.
Лисутарида вздыхает.
— С большинством из них, полагаю. Они действительно не склонны проявлять терпимость. В особенности ниожцы. Генерал-епископ Ритари обрушится на меня, словно скверное заклятье, если прознает, что я обращалась к оракулу. Ниожцы, вероятно, откажутся меня поддерживать на посту военачальника. Я буквально хожу по тонкому льду.
— Самое простое решение — не идти. Просто оставь оракула в покое.
Лисутарида мотает головой.
— Это придется не по вкусу моим старшим волшебникам. Мы никогда не отправлялись на войну, не испросив совета у богини Витины и не произведя надлежащего подношения. Это важный аспект нашей веры, хоть он и держится в секрете. По крайней мере, был секретом до того, как ты принялся рыться в моей личной корреспонденции.
— Ты и впрямь веришь в оракула? — спрашивает Макри, которая скептически относится ко всему сверхъестественному.
— Его предсказания в прошлом оказывались весьма точны. И полезны. Я намереваюсь обратиться к нему. Мне нужно, чтобы это осталось неизвестным. Вот почему я посвящаю тебя в тайну. Фракс, необходимо, чтобы ты помог мне проскользнуть туда незамеченной, а если кто и заметит, то понадобится хорошее прикрытие. По-моему, в этом ты мастак.
— Определенно. Если попадешься, сложностей не возникнет. Как далек наш путь?
— Около полудня верхом. Я планирую отправиться вместе с Ибеллой Ливневый Град. Она глава Гильдии волшебников Абеласи. Их группа невелика, но сама она сильна и разбирается в древней религии. Кораний Точильщик будет сопровождать нас.
— Как поживает Кораний?
— Нелюдим как и прежде. Он квартирует в отдаленной части города, так далеко от всех, насколько возможно. Будет хорошо иметь его под боком.
— Слышал, он прибыл с Тирини Заклинательницей Змей.
Лисутарида выглядит обеспокоенной при упоминании имени Тирини.
— Она в плохом состоянии. Заклинание, которое она применила, чтобы переместить людей за пределы Турая, было слишком опасным. Ей не следовало к нему прибегать.
— Оно спасло жизнь Гурду.
— Знаю. Оно почти опустошило Тирини. Жизнь в ней едва теплится. Нельзя мгновенно перенестись через магическое пространство так, чтобы это плохо на тебе не сказалось. Я волнуюсь из-за нее, но не могу посвятить ей то время, которое необходимо. Я попросила одну из абеласинских чародеек-целительниц, Саабрил Чистую Воду, приглядеть за ней, пока она не поправится.