— Что собираешься предпринять?
— Не знаю. Пожалуй, разберусь, что она подразумевала под "они забрали мои туфли". Это могло что-то значить.
Макри облачена в легковесную оркскую броню: темная кожа, усыпанная звеньями кольчуги и металлическими бляшками. Оркское мастерство своеобразно. Спрашиваю, что она здесь делает.
— Опять скрываешься от Си-ата?
— Конечно же нет. Отныне меня это не волнует, — Макри понижает голос, хотя маловероятно, что ее услышат из-за шума колес катящихся повозок и топота марширующих солдат. — Меня беспокоит визит к Витинскому оракулу. Не нравится он мне. Это опасно.
— Мне он тоже не по душе. Лисутариде не следовало бы отправляться на секретную миссию всего лишь с несколькими спутниками.
— Я пыталась ее отговорить, — сообщает Макри, — но она озлобилась и велела прекратить разговор.
— Получается, Витинский оракул слишком важен для Гильдии волшебников, чтобы она о нем забыла.
— Почему?
— Не знаю. Может, они все еще тайно поклоняются богине Витине. Или, может, им и впрямь необходим совет оракула.
— Не верю, что кто-то способен предсказывать будущее.
Соглашаюсь с Макри.
— Я всегда считал оракулов мошенниками. Они или дают предсказание так расплывчато, что это может ничего не значить, или же напускают такого тумана, что вообще не понять, о чем речь.
Макри глядит ввысь, исследуя облака на предмет драконов. Ненадолго мы едем в тишине.
— Где ты нашла еще один набор оркских доспехов?
— В королевском арсенале.
— Почему бы тебе не носить обычную, человеческую броню?
— Мне больше нравится эта.
— Она однозначно вызовет раздражение у некоторых людей.
— Имеешь в виду эльфов?
— Скорее, у ниожцев.
— Генерал-епископ Ритари и легат Апирои меня и так не любят. Не думаю, что и к Лисутариде они относятся лучше. Они терпят ее на посту военного лидера из-за эльфов, но я им не доверяю. Не устроят ли они каверзу, когда мы соединимся с симнийцами?
— Не могу сказать. К тому времени мы будем готовы сойтись в бою с орками. Нельзя в последний момент менять главнокомандующего.
— Вот еще одна причина, из-за которой Лисутариде не стоит отправляться к оракулу. Если до легата Апирои дойдет слух об этом, он обрушится на нее, словно скверное заклятье.
— Мы просто должны будем... — я смолкаю, так как вдруг раздается хлопок парусины, и Макри исчезает, теряясь в фургоне. Какое-то время я еду в одиночестве. Армия движется вперед, медленно, но верно. Спустя несколько минут я просовываю голову через полог.
— Мне казалось, ты утверждала, что Си-ат тебе безразличен.
— Я лгала.
— Он пропал из виду.
Макри вновь появляется.
— Как бы я хотела, чтоб он прекратил таскать донесения Лисутариде. И почему эльфы должны посылать ей столько писем?
Глава 9
На следующий день я просыпаюсь еще затемно. Вставать в любые часы — мой давний талант. До того, как я увлекся пивом прежней ночью, он обычно не подводил. Тихо одеваюсь, засовываю эльфийский меч в ножны и выскальзываю из фургона. Ночь темна, луна скрыта за облаками. Единственный огонек, что озаряет мой путь, пробиваясь через скопление палаток и фургонов, исходит от далеких факелов у южного караульного поста. Когда армия разбивает лагерь, всегда остается несколько дорожек, где можно пройти. Минуя палатки, выбираюсь на тропинку, ведущую на юг, затем тороплюсь к центральному посту. Я наглухо закутан в плащ, а на голове капюшон — редко я так одеваюсь. Уголком глаза замечаю движение еще одной фигуры, параллельно мне, но не обращаю внимания. Я не сообщил своему отделу об уходе, а оставил записку, где говорилось, что меня внезапно вызвали и я вернусь через день-другой. Анумарида узнает, куда я отправился, но будет помалкивать. Четверка тяжеловооруженных гвардейцев и офицер столпились возле жаровни у пропускного пункта. Ночью холодно, как часто бывает на открытых землях.
— Стой, кто идет? — негромко спрашивает офицер.
— Пароль "будущие дни", — отвечаю я, умышленно не сообщая свое имя или звание. Офицер кивает и дает отмашку — проходи. Ухожу с опущенной головой, не желая, чтоб меня опознал какой-нибудь случайный наблюдатель. Не успеваю выйти из предела слышимости, как до меня доносится знакомый голос, отвечающий гвардейцам как полагается. Углубляюсь в темноту. На ремне за спиной у меня чудесный освещальник. Я мог бы воспользоваться им, но не делаю этого — мы ведь стараемся удалиться как можно незаметнее. Направляюсь на юг, придерживаясь дорожки, проторенной армейскими лошадьми и фургонами. Через несколько сотен ярдов наталкиваюсь на группу из четырех людей и семи скакунов. Каждый человек кутается в плащ, их лица скрывают капюшоны.