Верховная жрица воспринимает все это с невозмутимостью, хотя в глазах юной жрицы, стоящей рядом, я определено уловил блеск. Не могу ее осуждать. Это изрядная гора сокровищ. Юная жрица поднимает серебряную чашу с декоративного позолоченного столика и передает Верховной жрице.
— Мне известно, что у вас мало времени в запасе, Лисутарида, ведь ты же теперь военный вождь, — говорит Верховная жрица. — Желаешь обратиться к мудрости богини?
— Да, о Верховная жрица.
По-видимому, наконец-то мы переходим к делу. Мне любопытна церемония, хотя я и испытываю некоторое беспокойство. Если она включает в себя ритуальные песнопения и пляски, удовольствия мне это не доставит. Если придется распевать гимны, то Макри уж точно такое не выносит. Гадаю, что Макри и я тут забыли. И Ханама, и Гурд. Мы подрядились просто помочь. Мы и не собирались ни к кому обращаться.
— Не стоит ли нам обождать снаружи? — отваживаюсь я.
Пожилая Верховная жрица впервые удостаивает меня взгляда.
— Оракул пророчествует всем.
— Да чего там, мы просто сопровождали...
— Оракул пророчествует всем, — повторяет она, ставя точку в беседе.
Гурд рядом со мной выглядит сконфуженно. Северный варвар и в лучшие времена не жаловал волшебство и чувствует себя неуютно, будучи вовлечен в любого рода магическое действо. Я тоже отношусь к этому с прохладцей, хотя и задумываюсь, не удастся ли обратить это себе на пользу. Быть может, жрица сумеет направить меня на верный путь, указав на победителей в гонках колесниц? Полагаю, бега в Симнии по-прежнему проводятся, несмотря на войну.
Наша четверка — Макри, Ханама, Гурд и я — пристроились в хвосте. Жрица Витины дает знак двигаться, и мы неохотно повинуемся.
Макри шепчет мне в ухо:
— Не верю я в оракулов.
— Да и я тоже. Разве что предрекут чего хорошего. Вот только они никогда ничего хорошего не пророчат.
Мы гуськом бредем следом за жрицами.
— За ответы придется платить? — спрашиваю я. — Я не взял с собой денег.
Лисутарида бросает на меня враждебный взгляд. Отвечаю ей тем же. Может, она и полна религиозного рвения к своей разлюбезной богине, но я-то не подписывался на визит к оракулам. Меня не запугать благоговением перед храмом, который год от года явно загребает себе имущество легковерных прихожан. У меня все еще стоит перед глазами золотой водопад, порожденный Лисутаридой.
— Пожалуйста, сохраняйте тишину, не мешайте Верховной жрице, — просит ее помощница. Мы замолкаем. Верховная жрица, сверкая мантией, выстраивает нас в линию перед собой. Она отхлебывает из серебряного кубка в руке. Уж было подумываю, что она впадет в транс и примется сыпать пророчествами, но та вполне невозмутимо делает несколько шагов к нам. Ни пускает слюни изо рта, ни чего-то еще. Она останавливается напротив Ханамы. Убийца по причине невысокого роста глядит на нее снизу вверх, причем довольно спокойно.
— Многая смерть, — произносит Верховная жрица. Поворачивается, шагает к Гурду и таращится ему в глаза.
— Многая жизнь.
Гурд испытывает облегчение. Что бы оно ни значило, это не звучит слишком скверно. Верховная жрица останавливается снова, уже перед Ибеллой.
— Опасайся одной лишь отравы.
Она поворачивается к Макри, и возникает заминка. Довольно длительное время она пожирает Макри глазами, будто сомневаясь, что с ней делать. Это как раз понятно. Макри своим чудачеством, вероятно, способна привести в замешательство любую почтенную жрицу.
— Счастливая или же несчастная королева, — наконец изрекает она.
Сдерживаю рвущееся из меня насмешливое фырканье при мысли о королеве-Макри. Мое доверие к оракулу стремительно исчезает. Вся эта затея была идиотской с самого начала. Мне бы хотелось, чтобы она просто напророчила чего-нибудь Лисутариде и мы бы смогли свалить отсюда. Жрица предстает перед Коранием Точильщиком. Он до невозможности раздражителен и вздорен, но в здешней обстановке выглядит умиротворенным. Это лишний раз показывает, насколько сильно Гильдия волшебников поддалась чарам этого культа. Какое легковерие.
— Блистательное окончание.
Кораний не реагирует, хотя это звучит не как самое величайшее пророчество для человека. Все зависит от того, когда настанет конец. На протяжении всего я переминаюсь с краю, надеясь, что жрица обойдет меня вниманием. Если дам понять, что на самом деле я не из тех, кто наслаждается прорицательными штучками, возможно, она просто пройдет мимо. К сожалению, она останавливается передо мной. Мне не нравится ее взгляд. Думаю, таким взглядом она намекает, что нужно раскошелиться. Она глазеет на меня несколько секунд и выдает следующее: