Спустя десять минут езды я замечаю просвет в деревьях. Самая чаща остается позади. Дорога становится шире. Моя кожаная туника разодрана и зияет прорехами из-за веток и колючек буйной растительности, а лицо слегка расцарапано, но зато мы почти выбрались. Когда мы обнаруживаем, что толстые деревья сменяются травяным склонам, я испытываю облегчение, хотя и не утрачиваю бдительности. Мы спускаемся почти милю. Никто не разговаривает. В конце концов, я поднимаю руку, давая знак остановиться в небольшой рощице. Вечереет. Я отъезжаю назад на несколько ярдов к Лисутариде.
— До лагеря около мили. Вскоре мы достигнем внешних караульных постов. Мы рассчитывали проскочить их поодиночке и попарно, чтобы избежать внимания, но теперь у нас на руках мертвая чародейка. Как думаешь выкручиваться?
Ибелла Ливневый Град все еще закреплена на лошади заклинанием Корания. Такое трудно объяснить. Лисутарида колеблется.
— Не могла бы ты заставить ее двигаться? — спрашивает Ханама. — Придать ей вид, словно она живая?
— Нет. И это отвратительное предложение.
— Если прискачем в лагерь с покойным товарищем напоказ, такое не оставят без внимания. Нельзя верить тому, что часовые будут держать рот на замке.
— Что еще я могу сделать? Мне не удастся сохранить смерть Ибеллы в тайне. Вероятно, ее сослуживцы из Абеласи уже гадают, куда она делась.
— Ты по-прежнему намерена держать всех в неведении насчет своего визита к оракулу? — интересуется Ханама.
— Да, — упорствует Лисутарида. — Нельзя допустить огласки. Ниожцы просто отказались бы нас поддерживать. А мы нуждаемся в их силах.
— Неужели у вас с Коранием не хватит чар, чтобы провезти ее в лагерь так, что часовые не заметят? Тебе, конечно, придется объяснить ее смерть своим офицерам, но хотя бы рядовые не увидят.
— Думаю, так мы и поступим. Мы могли бы пронести ее в магическом пространстве, — слова Лисутариды не звучат с воодушевлением. Неудивительно — ведь это предполагает прогулку в лагерь со спрятанной в кошеле убиенной подругой.
— Кто же напал на нас? — спрашивает Гурд.
— Дизиз Невидимая, — отвечаю я.
— Нельзя это утверждать, — протестует Кораний.
— А у кого бы еще нашлись силенки сражаться с тобой, Лисутаридой и Ибеллой? И укокошить Ибеллу отравленным дротиком, хотя вы, как предполагается, невосприимчивы к ядам?
— Мы невосприимчивы, — заявляет Лисутарида. — К каждому яду, известному чародейной науке, ботанике и биологии.
— Похоже, Дизиз Невидимой известно о ядах поболе нашего. — Кораний в который уже раз мрачнеет. Когда он адресует эти слова Лисутариде, замечаю в его голосе нотку упрека.
— Очевидно, да. — Лисутарида хмурится. — Фракс прав. Это может быть только она. Более никто не сумел бы полностью скрыть свое присутствие от чар обнаружения. Значит, самая опасная колдунья орков прямо в наших рядах. Она крутится где-то рядом, настолько, что знает о наших планах, даже самых секретных.
— Откуда ей стало известно, что мы собираемся к оракулу? — задумывается Кораний.
— Не исключено, что она находится в лагере, в личине, которая не вызывает подозрений, — говорю я.
— Разве найти ее не твоя работа?
— Да. Пока что я не преуспел. Но я довольно долго оберегал наши жизни, так что заслужил еще попытку.
Мы спешиваемся рядом с лагерем. В подступающей темноте вечера виднеются огоньки у караульных постов и костры внутри лагеря. Гурд спрыгивает с лошади и идет со мной наравне. У него несколько царапин на лице, но в остальном он невредим.
— Все прошло не так уж и гладко, — говорит он.
— Я знал, что не следовало тратить время на посещение оракула.
— Ты запоешь иначе, когда я стану королевой, — произносит Макри в паре шагов позади.
— Королевой чего?
— Кто знает. Хотелось бы надеяться, хорошего местечка.
— Я бы не стал возлагать на это надежды. Верховная жрица вешала лапшу на уши. Погляди, что она мне напророчила. Брошу мой щит и сбегу. Возмутительное обвинение. Я потратил двадцать лет, защищая Турай, и никогда еще не спасался бегством.
— Она оказалась права насчет Ибеллы. Предупредила ее об отраве. И что же случилось? Часом позже она погибла от яда. Гурд, тебе следует глядеть в оба. Оракул считает, что у Фракса душа уходит в пятки. Вероятно, он скроется с поля боя при первом же признаке орка.
— Секунд через пятнадцать я собираюсь расправиться с орком, если ты продолжишь в том же духе.
— Называешь меня орком? — возмущается Макри.
Мы разделяемся прежде, чем достигаем лагеря, появляясь поодиночке и вдвоем, сохраняя тайну. Как только мы оказываемся в безопасности внутри, я задерживаю Гурда.