— Может, Тирини воспользовалась туфлями.
— Не думаю, что она и впрямь так поступила, Фракс. Сама видела, как она за месяц сменила сотню разных пар, а ее сила не убывала. Даже если она и поместила часть своей магии в пару туфель, по какой-либо причине, их потеря ее бы не убила. Ей должно бы уже стать лучше.
Стражник просовывает голову в шатер.
— Прибыли абеласинские волшебники, командующая.
Лисутарида кивает ему и поворачивается ко мне.
— Капитан Фракс, найди Дизиз Невидимую. Вот зачем я взяла тебя на службу.
Покидаю шатер в раздумьях, почему вдруг успех военных начинаний лег на мои плечи. Я всегда утверждал, что отлично подхожу для фаланги, и только. Я никогда не говорил о том, чтобы провести самую хитроумную в мире колдунью. Это не то, к чему меня следует побуждать. Снаружи я застаю горячую перебранку между двумя часовыми и легатом Апирои. Ниожский чиновник пытается пройти в шатер, а часовые его не пропускают.
— Приказ командующей. Входить запрещено.
— Тогда почему турайский капитанишка оттуда выходит? — легат Апирои ухитряется вложить немалую неприязнь в слова "турайский капитанишка".
— Меня пригласили, — сообщаю я ему. — Чего не скажешь про тебя.
— И что же командующей от тебя понадобилось?
— Важнейшее военное дело. Засекреченное, конечно же.
Черный мундир легата находится в первозданном виде, как и остальное его снаряжение. Он не похож на человека, привычного к полям сражений. Из расследования его прошлого, проведенного моим отделом, мне известно, что он не стяжал воинской славы. В отличие от генерал-епископа Ритари, опытного солдата, легат Апирои более натаскан в политике.
— Говорят, по твоему совету главнокомандующая покидала лагерь ради секретной миссии?
— Опять-таки, легат, это не для посторонних ушей. Ты или входишь в число приближенных к Лисутариде, или же нет.
Легат шагает вплотную ко мне. У него мускулистая фигура, широкая шея проглядывает под коротко остриженными волосами.
— Если среди приближенных полно бездарей, сующих нос не в свое дело, вроде тебя, я и в грош не ставлю наши шансы против орков. Какой дурной совет ты давал нашему вождю? Что еще за дурацкая миссия, куда ты ее отправил?
— Не твое дело.
— Сильная волшебница мертва. Так что это и мое дело. Я здесь, чтобы убедиться, что жизни ниожцев не пропадут зря из-за никуда не годного командования.
Я отталкиваю его рукой в грудь. Я прикладываю немало силы, но его сдвинуло лишь на несколько дюймов.
— Еще раз прикоснешься ко мне, турайский пес, и я тебя выпотрошу.
— Еще раз мне пригрозишь, и я тебя проткну.
— У меня будет что сообщить королю в следующем послании.
— Чудесно. Приятного общения. Я же займусь необходимой военной работой.
Я удаляюсь. Позади легат опять требует доступа в шатер Лисутариды, а часовые удерживают его снаружи. Легат — важная птица, но часовые больше опасаются рассердить Лисутариду, нежели его, что благоразумно. Возвращаюсь в свой фургон, проверить, как дела у моей службы безопасности, когда Макри нагоняет меня.
— Лисутарида попросила покинуть ее на время совещания с абеласинскими чародеями. Не думаю, что я им там нужна, пока они обсуждают свою тайную веру. Ты знал об их потаенной религии?
— Да. Но не осознавал, насколько она для них важна.
— Почему Лисутарида так сильно почитает Верховную жрицу?
Не могу ответить. Не припоминаю, чтобы она вообще кого-либо почитала.
— Я видела, как ты бранился с легатом Апирои.
— Раздражительный тип. Не любит турайцев.
— Он и меня ненавидит, — говорит она.
Могу представить, что легат думает о Макри, и не возражаю ей. Мы проходим множество лагерных костров. Солдаты провожают Макри глазами. Нынче она широко известная личность.
— Ты подобрался к Дизиз?
Признаюсь, что нет. Макри хмурится.
— Так дальше нельзя. Как можно что-то планировать, когда она шпионит прямо среди нас?
— Ну и задачка.
— Бывал ли ты в кампаниях, когда вражеский колдун находился в лагере?
— Нет. Обычно наши собственные чародеи это предотвращали. До чего ж досадно, что Дизиз настолько хорошо себя скрывает.
— Что собираешься делать?
— Не знаю.
— Но ты же главный офицер безопасности. Почему ты не проявляешь больше беспокойства?
— Потому что я голоден. Все мои мысли только о еде.
— Что же, пока ты проглотишь вдоволь пирогов, Дизиз уничтожит нашу армию. Нет причин беспокоиться, — говорит Макри. Когда она впервые прибыла в Турай, уверен, она даже не знала, что такое сарказм. Город способен сильно развращать.