Через пару минут радость прошла. Отчаяние моросящей ночи накрывало. Как похоже ощущение сырости на то, прежнее. Темный двор на Патриарших прудах. А если представить, вон там витрина булочной. Когда включен свет, она бросает на асфальт оранжевые ромбы, потом, мимо, деревья слева, дорога, зебра перехода, деревянная лачуга дворника, ветеринарная клиника, подъезд, где живет Юргис, детский сад, а если обойти свой дом слева, окажешься прямо рядом с брошенным храмом. Рука, согнутая в локте, движется вперед от себя, безошибочно помня высоту дверной ручки. Этой двери нет больше. Она не закрыта, ее просто нет! «Боже мой. Где я! Это не со мной!.. Это снится». Пальцами, остановившимися секунду назад, он проводит по лицу.
«Я сейчас упаду. Я не могу». Надо торопиться в метро, если не хочешь до утра простоять под дождем на чужой улице. Прибавляя шаг, Ликас повернул к вестибюлю подземки.
* * *
В замедлении падали с высоты капли дождя. Вороны беззвучные только начинали танцевать друг с другом. Бывало, ей хотелось остаться одной. Но самообман дороже, чем две-три правдивые мысли. Бедная Наталья. Жизнь ее кончилась с крахом семьи. И некуда деться и нечем себя занять. Последние радости: почта, милиция, ПТУ. Ненавидимая на чужбине, непонимающая, глупая и страшная, металась она бочкообразной тенью по лестницам чужих контор.
Был уже июнь, когда она в очередной раз делала бесполезный обход, обивая пороги присутственных мест. В отчаянии Наталья поссорилась с литовкой, занимавшей мелкую должность в управлении училища. Ей никто не шел навстречу еще и из-за русского имени.
Вытаращив глаза, вся красная в бусинах пота от бессильного гнева, фурией летела Наталья мимо рынка к дому, когда налетела на Симонаса.
– Пониа Натале, простите!
– Ой, Сема! Не до тебя.
– Пониа Натале! – Симонас засмеялся. – Как Ликас? Где он?
Наталья с усилием остановила инерцию.
– Что?
– Ликас. Он вернулся?
– Нет.
Симонас был в отличном настроении и расположен пообщаться, даже по-доброму пошутить над мамой приятеля.
Он перешел на второй курс Каунасского Технологического университета, который раньше был политехом Антанаса Снечкуса. Он наслаждался юностью и понимал, что все, что бы он ни сделал, сойдет с рук.
– Мы все скучаем по Ликасу. Я верно понимаю, что он остался без диплома из-за того, что глаз выбил этому уроду?
– Много очень знаешь ты, Сема.
– Если увидите его, привет передавайте.
– Хорошо.
Симонас уже двинулся было дальше, когда Наталья окликнула его.
– Сема, какую помощь ты хотел предложить?
Симонас уже сделал несколько шагов в противоположную сторону.
– Что?
– Ты предложил помочь…
– А, ну да…
– А как ты можешь помочь?
– У меня дядя работает в министерстве образования. Он может помочь поступить в вуз, или еще что-то, если есть проблемы с училищем.
– Да? Мне бы это пригодилось.
– Могу попросить его о встрече или дам телефон приемной.
– Давай.
– Ручка есть у вас?
Наталья порылась в сумочке, нашла ручку и кусок оберточной бумаги. Симонас написал номер.
* * *
Зеленое южное дерево, не имеющее названия на севере, раскинуло листья в приемной. Буквально через день после встречи с Симонасом Наталья была в кабинете Пшемысла Кальтербладского.
Ситуацию пришлось описать почти честно: уголовное дело, сын уехал из Литвы в Россию, паспорт при нем, ни школьного аттестата, ни, тем более, диплома училища теперь не видать.
– Конечно, могу помочь… Трудно, но могу.
– Я готова заплатить!
– Тихо, тихо! Что вы! Это все не нужно. Мы строим новое государство и такими вещами не занимаемся. Тем более ваш муж геройски погиб за свободу страны. Я обязан помочь!
– Что мне нужно сделать?
– Смотря, что вы хотите. Помочь поступить в вуз в России я не могу. А вот вернуть аттестат вполне по силам.
– А диплом? Ведь он все три года отучился, только итоговую практику пропустил и не написал работу, как ее там…