- Отвратительно... да, хотел спросить, тебе нравятся цветы? - неожиданно спросил человек. Расширившимися глазами Кальвин смотрел на горсть пепла перед собой.
Эсфирь двинулся вперед, подходя все ближе и ближе, и Кальвин понял... он был... он действительно был отвратителен, несмотря на всю свою красоту. Тошнота подкатила к горлу, но Кальвин не мог даже открыть рот, не мог двинуться. Он был загипнотизирован, заворожен. Этот сладковатый запах, разлившийся этого человека. Что это - цветы? Но он не походил на аромат обычных цветов. Скорее это было то, что остается после него, как запах пыльцы на крыльях бабочки... Но этот аромат - он сводил с ума, и Кальвин знал его. Рука Эсфирь скользнула в рукав кимоно и извлекла из него гребень, в котором был закреплен цветок. Этот цветок? - глаза Кальвина расширились, когда он узнал его.
- Да, даже если твой разум не помнит, твое тело все еще помнит этот аромат. Ты - отвратительный монстр, прекрасный Демон, обитающий в Цветах. Ты, кто посмел бросить вызов самому Аттрактору. Ты - ужасное создание, оружие припасенное демонами, обитающими в Хаосе под корнями Древа. Но знаешь... твои чары на меня не действуют... - с этими слова рука Эсфирь с силой вонзила гребень с цветком в его волосы. - А теперь, пора возвращаться. Я не отпущу тебя ни за что, пока ты не откроешь мне все свои секреты, пока не узнаю, что находится внутри тебя. Это оружие станет принадлежать Аттрактору. А тебе, мой отвратительный монстр, пора показать нам путь назад. Возвращаемся в Приору, да? Не волнуйся, твоя жертва не будет напрасной. Ведь ты так предан моему глупому брату, так странно, и так трогательно.
Цветы... - все померкло перед глазами, и Кальвин потерял сознание на огромном, безбрежном, бесконечном поле, усеянном цветами. Этот аромат - он был полностью бессилен против него. Такая слабость растекалась всему телу. Ах да, это место... все правильно, ведь так и должно было быть. Ведь все это место от края и до края было создано лишь с одной целью.
Часть 7
- Черные тени, изумрудные тени, фиолетовый мрак... - его пальцы скользили по щеке спящей девушки. Такая слабая, такая прекрасная, несмотря на то, что находилось внутри. И это было нужно его господину. Его господину... Странно, он никогда не думал о том, что он станет служить кому-то, кроме себя. Пальцы его скользнули в карман. Достав из него маленькую табакерку, он открыл ее, поднеся к носу спящей. Невидимый для человеческого глаза, из нее начал подниматься слабый синеватый дымок. Синий - цвет власти, цвет подчинении, цвет одурманивания.
Порыв неожиданно холодного ветра пронесся по комнате, развеяв дым. И он ощутил, как к его шее сзади было приставлено острие копья.
- Не стоит этого делать. Ведь это моя дорогая сестра, которую я должен защищать, - донесся голос, похожий на шепот ветра.
- Призрак... - резко развернувшись, он выбросил вперед руку, пронзив мечом фигуру позади себя. Однако... несмотря на то, что меч пронзил его тело, ни капли крови не выступило из раны...
- Проклятый монстр, - улыбнулся он зловещей улыбкой, выдергивая меч.
- Ты так отзываешься о своем собственном виде. Ты, тот, кто украл силу Слепого Бога Талиона? - спросил человек перед ним.
- Лантис Кларио...
- Грейслейн Ауслейз, - кивнул в ответ хозяин поместья Кларио. Его взгляд метнулся к сестре и обратно.
- Не волнуйся, я с ней ничего не сделал, пока, по крайней мере. Хотя... с ее телом можно сделать и кое-что другое, кроме того, чтобы извлечь из нее осколок по имени Лавкрит. Он настолько жалок, что даже не может показаться нам? - спросил Грейслейн.
- Я думал, у всех в семье Фон Грассе несколько иные предпочтения относительно развлечений.
- Верно, твоя сестра... она красива, настоящий ангел, но она меня не интересует, - хмыкнул Грейслейн, убирая меч в ножны за своей спиной. Он опустился на стул рядом со спящей Гвен. - Но думаю, теперь ты не в том положении, чтобы торговаться. Если я захочу, я заберу себе то, что считаю нужным.
- Прямо как твой брат, у тебя совершенно нет манер.
- Мой младший брат такой милый и такой непослушный, - глаза Греслейна потемнели, когда он взглянул на Лантиса, подошедшего ближе. Руки его были вложены в широкие рукава одежды, напоминающей кимоно, которое так любил его господин. - К тому же, - продолжил Грейслейн, - его трогательная преданность королю Астала так прекрасна. Знаешь, раньше он никогда не испытывал таких чувств ни кому другому, даже ко мне. Кстати... - он сделал паузу, - король покинул дворец и этот город. Я пришел узнать, что тебе известно об этом, хранитель королевских секретов.
- Я догадывался, что так и будет, но не мог оставить это место.