— Во Здравие! — сказал бармен.
— Благодарен, — ответил я. Бармен продолжил:
— Ваши друзья сегодня в театральным зале музицируют, — увидев моё замешательство, он пояснил: — Ди и Ти… Дмитрий и Тимофей — ваши напарники по ночному бильярду, просили передать, что вы найдёте их в «Театральном зале».
Поблагодарив, я отправился в театральный зал. За баром с бильярдами располагались залы для конференций. За ними, в самом конце, был нужный мне театральный зал. Там проходили отборы музыкантов. Это я помнил… Дима и Тима. «Эй бро» услышал я сквозь муть навалившихся воспоминаний. Тело сделало приветственный жест. Смутные образы протягивались где-то рядом. Натёртый палец напомнил кий и стук шаров… шум океана, звуки укулеле… но лиц в памяти не наблюдалось. Открыл боковую дверь и оказался у края стены. Отличная планировка, даже тут, с края, открывался прекрасный вид на сцену. На ней стоял столик с закусками три огромных кресла стол с микшерным пультом, усилителями и прочей техникой. В полу сцены был открыт люк, там светился свет. Я стал спускаться вниз по рядам кресел. За сценой, вместо стены были панорамные окна от потолка до пола, вид открывался на улицу с аллеей. Спустившись на сцену, я услышал голоса из люка.
— Ладно, завязывай бро, давай лучше перекусим.
Из люка вылез Тима в чёрной лёгкой байке, в кепке с козырьком, золотая цепь на шее. Я сразу понял, что это Ти.
— Жека, ёу бро! Давай с нами перекусим. Коктейльчик наверное подействовал. — Тима посмотрел на меня и ухмыльнулся.
— Благодарю, бро! Оба были хороши, — ответил я.
— Какие оба? Мы только одно лекарство тебе выписывали, — ответил Ти, — с картохреном!
Мы уселись в кресла, из люка послышался топот. На сцене появилась жёлтая голова Димы, белая байка, широкие джинсы, такие-же как и голова, жёлтые ботинки Roots.
— Не понимаю, — бурчал Дима, — хлопнуло и теперь не работает! — он увидел меня, — Жека, ёу брат! Хорошо, что ты пришёл, можешь посмотреть, что случилось?
— Конечно брат! — ответил я. Электротехника была моей стихией, как и механика.
В процессе еды, Дима рассказал, как мы под океанский бриз играли в бильярд, пили ром, курили Кашмирские сигары. А когда я отрубился, меня отнесли в номер… Пища благотворно сдалась в плен пищеварению, в голове прояснилось. Можно и дело сделать.
— Ладно, давайте посмотрим, что с техникой, — я встал с кресла и выпрямился.
Обоняние и интуиция привели меня к усилителю. Похоже предохранитель сгорел. Разбирая усилитель, я погрузился в размышления. «Кто-то неизвестный угостил меня коктейлем и это не Тима с Димой. Их коктейль мне известен». Рассказанное Димой особо памяти мне не вернуло, но стало понятно, как я попал в общую палату вместо номера. А как попал в бильярдную? Последнее, что осталось в памяти, как после гелиевой ванны я отправился спать в номер. Тогда мне показалось, что кто-то ещё был в номере… Чтобы переключиться, я вспомнил времена юности.
— Знаете, мы с друганами тоже писали треки, точнее всего два, — стал я рассказывать, закручивая винты.
— Чё за стайл, бро? — спросил Тима
— Да ближе к Гангста, — ответил я. — Один назывался "Торжество Пустоты", а второе, "Ахинея Бахамадья". Ну вот и всё, пробуй! — сказал я.
Дима дал звук, он отразился, и по залу прошёл чёткий бас.
— Вот, это я понимаю! Тебя техника слушается без слов, — Дима похвалил меня.
Мы ещё посидели, глядя в окна на солнечный день.
— Сколько мы тут уже зависаем? — спросил я.