Непосредственно на производстве польза от этих учеников была не слишком велика. Они обязаны были находиться при рабочих, к которым их прикрепили, и усваивать мастерство. Вообще же они выполняли мелкие поручения: подносили со склада электроды, бегали для сварщиков за молоком, иногда, когда технический контроль браковал какую-нибудь раму, ученики очищали сварные швы от ржавчины. Бывшей уборщице, которую звали Аникой, все время давали самую легкую работу: вымести пол под рамами, собрать остатки электродов. Несмотря на это, она очень быстро освоила специальность. Ее прикрепили к девушке лет двадцати, которая часто отлучалась с места работы и где-то блуждала по заводу. Начиная с первого месяца обучения она давала возможность Анике самой управляться с аппаратом. Даже став полноправной работницей, Аника продолжала подметать полы, бегать за молоком, первой приходила на завод и все это делала молча и хмуро, бросая из-под густых черных бровей короткие враждебные взгляды, словно кто-то ее принуждал.
Сармеш и Филипеску немногому научились за время курсов. Они очень редко надевали защитные маски, чтобы посмотреть, как опытные рабочие производят сварку. Даже тогда, когда их посылали очищать от ржавчины и окалины забракованные рамы, которые оттаскивались в глубь цеха, они действовали молотком и проволочной щеткой так медлительно и неуверенно, словно им приходилось двигаться под водой, однако при этом не переставали оживленно обсуждать какие-то вопросы, в которых ни Купша, ни другие рабочие ничего не понимали.
Однако рабочие относились к ним с необыкновенным уважением, как к интеллигентам. Их очень редко заставляли что-нибудь делать, обращались к ним на «вы» и удерживались от брани в их присутствии. Из этих двух интеллигентов, обучавшихся в бригаде Скарлата, только Сармеш окончил курсы и получил разряд. Филипеску месяца через четыре перешел работать в заводскую лабораторию.
Купше не очень повезло с рабочими, к которым он был прикреплен для обучения. В одну смену он работал с долговязым сварщиком по имени Сава, который крепко выпивал и обычно приходил на работу хмурый и невыспавшийся. Сава считался одним из лучших сварщиков в бригаде, но с Купшей он обращался плохо, распекал его, гонял то туда, то сюда, а чаще всего вовсе не замечал. Во вторую смену дело обстояло и того хуже. В этой бригаде, где бригадиром был тот же Скарлат, работавший, правда, только с утра, а во вторую смену приходивший лишь к пяти-шести часам, так как ему приходилось оформлять наряды и выписывать материалы, работали два брата-цыгана, молодые парни лет двадцати, необычайно похожие друг на друга. Фамилия их была Попеску, старшего звали Джиджи, младшего — Фане. Купша был прикреплен к младшему, который относился к нему, как к своему слуге. Однажды он даже попытался поколотить Купшу, но Купша так взглянул на него, что сразу же отбил у Фане всякую охоту драться. Оба брата жили на шоссе Пантелимона, одевались необычайно пестро, носили цветные рубахи и ботинки на толстой подошве. Они смазывали волосы бриолином и завивали челки, спускавшиеся им на глаза. По четвергам, субботам и воскресеньям они ходили на танцы и, так как оба искусно владели ножами, то, когда были вместе, не боялись никого.
Оглядевшись в течение первой недели, Купша как-то инстинктивно старался держаться ближе к бригадиру Скарлату, человеку энергичному, лет тридцати, невысокому, стройному и очень сильному. Полдня Скарлат бегал по цеху по делам обеих бригад, находившихся у него под началом. Кроме того, у него были различные профсоюзные поручения, так что оставалось совсем мало времени, чтобы заниматься непосредственно рамами. Купша стал наблюдать, как он работает, выполнять его поручения, бегать вместе с ним по цеху и по кабинетам, когда тот кого-нибудь разыскивал. Вскоре Скарлат привык посылать Купшу с мелкими поручениями, в том числе несколько раз просил его сходить и к нему домой.