— Ну, так как? Научили они тебя сварке? — спросил Карамиху, кивая головой на группу рабочих, среди которых стояли и братья Попеску. — Показали, как обращаться с аппаратом?
— А чего мне аппарат? — пренебрежительно ответил Купша. — Я еще и месяца не учусь. Еще прожгу дыру в раме.
— А зачем тебе дыры прожигать? — отозвался Карамиху, слегка улыбаясь и постукивая концом ботинка по подпоркам, на которых была закреплена рама. — С чего надо начинать? Отыщи зазоры, возьми аппарат и сваривай. Думаешь, что если таскаешь всем молоко да бегаешь за Скарлатом, то так и работать научишься?
Купша бросил внимательный взгляд на маленького, юркого сварщика, который смотрел на него, высоко подняв брови, со своей неизменной улыбкой, пожал плечами, опустил глаза в землю и ничего не ответил. Купше показалось странным: и чего это Карамиху вздумал попусту трепаться, когда он отлично знает, что ни один из братьев не даст ему аппарата даже ради смеха?
— Возьми мой аппарат! — вдруг предложил сварщик. Казалось, что его рассмешило безразличное и суровое выражение лица Купши. — Вон он стоит с левой стороны. Подтяни немного кабель, он за рамой пропущен…
Купша, казалось, растерялся, потом тяжело и как бы нехотя поднялся и пошел к тому месту, где работал Карамиху. Он взял аппарат и принялся отыскивать трещины внизу рамы. Сварщик включил трансформатор и отошел к группе рабочих. Рабочие, сидевшие на перевернутых ящиках, стали подниматься, натягивать огромные кожаные рукавицы и не торопясь расходиться по своим местам.
Старший из братьев, Джиджи, увидев, что Купша склонился до самой земли и неумело тычет электродом между двумя решетками, лениво повернулся к стене, у которой стояли его младший брат и еще несколько рабочих, и пронзительно свистнул. Фане обернулся, и старший брат кивнул ему головой, показывая на Купшу, который, согнувшись в три погибели, рассыпал вокруг короткие фонтаны искр. Фане внимательно посмотрел и беззвучно рассмеялся. Потом он снял с головы засаленный берет, нашел на земле кусок кирпича, завернул его в берет и запустил в Купшу, норовя попасть в ногу.
— Ты чего делаешь, ворона! — закричал он. — Ты что, под рамой оправляться уселся?!
— Оставь его! — шикнул на Фане Карамиху и нахмурился, но его маленькое личико, когда он хотел казаться суровым, становилось таким смешным, что Фане прыснул со смеху и дважды хлопнул себя по ляжке. Рабочие, стоявшие около Фане, тоже рассмеялись, увидев нахмурившегося Карамиху. На низенькой табуретке сидел неподалеку и Скарлат. Он не торопясь проверял какие-то накладные и часто слюнявил карандаш. К Карамиху медленно подошел Джиджи Попеску и сказал:
— Ты что, усыновил его, дядя Тику? — Имя Карамиху было Думитру, но все звали его, как ребенка, Тику. — Может, ты познакомишь его с госпожой Карамиху и она угостит его чашкой кофе?
Кто-то засмеялся. Карамиху резко повернулся, удивленно взглянул на смешливого рабочего и сам в свою очередь засмеялся.
— Да ты что! — с наигранным презрением проговорил младший брат. — Видал ли ты когда-нибудь, чтобы госпожа Карамиху пила кофе?
— Пьет, пьет и в карты играет, — отозвался старший. — Ради кого же дядя Тику вкалывает здесь как вол?
— Ради кого? — с ленивым презрением переспросил Фане, поглядывая на Карамиху, который продолжал улыбаться.
— Ради госпожи Карамиху! — с удивлением в голосе воскликнул Джиджи. — Ей нужны деньги, ведь она играет в покер!
Потом он резко повернулся и пронзительно свистнул на весь цех. Слегка присев, чтобы лучше видеть Купшу, он крикнул:
— Эй, красавец, поцелуй меня в задницу. Вылезай оттуда, дело есть! Фане, — обратился он к брату, — дай мне пять лей, я пошлю его за сигаретами. У тебя еще остались сигареты?
— Оставьте его! — сказал Карамиху на этот раз с совершенно спокойным лицом.
— Иди, иди отсюда, дядя Тику, — проговорил Джиджи и закурил сигарету, как это делал всегда, приступая к работе. — Ты что, не знаешь этого?