— Это уже на что-то похоже! — засмеялась Франчиска. — Начало такое, будто ты заявляешь свои права на меня! Я кажусь тебе красивой, значит, привлекательной?
— Да, — ответил Килиан, не понимая, чему она смеется, — ты становишься красивой!
— Поэтому ты и схватил так грубо мою руку? — спросила Франчиска, все еще смеясь и искоса поглядывая на старичка, который продолжал сидеть отвернувшись.
— Я не хотел тебе сделать ничего плохого.
— Во всяком случае, я думаю, что ты с трудом удержался, чтобы не хлопнуть раза два меня по спине… этой широкой, словно лопата, ладонью! — Франчиска продолжала смеяться и глядеть на старика, который, казалось, был весь поглощен тем, что видел где-то в углу зала. — Как бы там ни было, — продолжала она слегка насмешливым тоном, — после твоих слов я снимаю с себя всякую ответственность за бурю чувств, которую вызвала сама, потому что не я делаю это… Я, подлинный мой облик, затуманился, стерся, и вместо него, вместо действительности появился нежный облик, привлекательный, лишенный жестокости… Я, Франчиска, фельдшерица, всего лишь постамент для этого образа. В том, что ты говоришь, Килиан, есть что-то оскорбительное. Ты что же, выдумываешь меня заново?
Глаза Франчиски блестели от смеха. Ее забавляло то удивление, с каким Килиан слушал ее.
Килиан замотал головой, и уши у него внезапно покраснели. Отрывистый смех Франчиски зазвучал насмешливо. Старичок быстро повернулся в ее сторону, и Франчиска замерла, словно ее перепугал насмерть взгляд его желтых глаз, скользнувший быстро, как искра.
Мимо них медленно прошла официантка, «славянская красавица».
— Тебе нравится эта женщина? — спросила Франчиска.
— Да, — ответил Килиан, не поднимая глаз.
— Я с самого начала подумала, что она тебе нравится. Она действительно красивая женщина. Она очень красивая женщина! — повторила Франчиска и уставилась на старичка, который так сосредоточенно рассматривал что-то внизу, в зале, что и удивленная Франчиска посмотрела в ту сторону. — Да, она красивая женщина! — вновь заговорила она, как будто бы специально для старичка. — Стройная полная фигура, крутые бедра, большие выпуклые глаза блестят, как фарфор, черты лица правильные, выражение, на редкость спокойное — такая ясная, чистая красота! Скажи, Килиан, скажи, что тебе нравится эта женщина, ее красота!
— Да, нравится, — признался Килиан, не глядя на официантку, которая все еще стояла неподалеку от них. — Я тебе уже говорил!
— Я так и знала! — с видом победителя воскликнула Франчиска, так что старичок вскинул на нее испуганные глаза. — Я так и знала! — гордо повторила она, заставив и Килиана поднять голову и внимательно посмотреть на нее.
— Можно вас на минуточку? — окликнула Франчиска официантку, и в ее голосе опять прозвучала какая-то нота высокомерия.
Женщина обернулась и подошла к ней. Франчиска внимательно смерила ее взглядом снизу вверх. Официантка выжидательно и с удивлением глядела на нее, потом покраснела.
— Вы красивая женщина! — заявила Франчиска.
Старичок вновь без всякой причины захихикал тем же металлическим смешком, каким он смеялся, когда Килиан схватил за руку Франчиску.
Франчиска даже не взглянула на старичка, хотя и нахмурилась, услышав его смех. Но в тот же самый момент со свойственной ей способностью резко менять настроение Франчиска улыбнулась официантке. Та тоже смущенно улыбнулась, потупилась, и все ее лицо, шея и плечи залились краской, отчего она сразу подурнела.
— Разрешите вас спросить, вы не из Молдовы?
— Я из Брашова. — Женщина подняла голову, пытаясь овладеть собой.
— Вы крестьянка, не правда ли? — продолжала спрашивать Франчиска, наблюдая с легкой улыбкой, как та пытается одолеть свое смущение.
— Нет, я не крестьянка. Мой отец был кожевником в Брашове.
Тут официантка овладела собой, резко расправила плечи и лицо ее обрело обычный цвет. Она по профессиональной привычке хотела было обрезать Франчиску, но та так открыто улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой, что официантка промолчала.
— Как вас зовут? — спросила Франчиска.
— Эмилией.
— Эмилия? — протяжно повторила Франчиска, неведомо чему удивляясь. — Эмилия? — повторила она еще раз и снова улыбнулась.
Официантка была старше Франчиски, солидней, опытней, пожалуй, даже более суровой, так как привыкла к грубостям клиентов, но непосредственность и самообладание Франчиски, а особенно ее улыбка, выводили эту женщину из равновесия и заставляли краснеть.
— Хотите заказать чего-нибудь? — пытаясь преодолеть обаяние Франчиски, с какой-то натугой спросила она.