— А меня зовут Франчиска! — заявила Франчиска так сердечно, что попытка официантки перейти на корректный тон не удалась. Смутившись, она быстро кивнула головой и хотела было уйти, но Франчиска все так же просто, доброжелательно и тепло, как говорила и до сих пор, предложила: — Мне бы хотелось прийти сюда, когда будет поменьше народу. Мне хочется поговорить с вами, даже подружиться. Вы не будете сердиться, если я буду вас звать Эмилией?
Официантка, хотя и повернулась уже, чтобы уйти, застыла на месте, словно против своей воли, застигнутая врасплох этим предложением. Она настолько растерялась, что даже не кивнула головой в знак согласия. Франчиска сидела, слегка откинувшись на спинку стула, в полупочтительной позе, и с улыбкой смотрела на официантку, а Эмилия, растерянная и покорная, стояла перед ней, словно ожидая от этой худой смуглой девушки, смотревшей на нее широко открытыми проницательными глазами, какого-нибудь знака, чтобы покорно склониться перед ней и подставить лицо для ласки.
— А я тоже из Трансильвании. Подойдите к нам попозже, и мы вместе выпьем вина! — сказала Франчиска и чуть кивнула головой, давая понять, что больше не задерживает официантку.
Эмилия улыбнулась, покраснев, и продолжала стоять, ожидая, не скажет ли Франчиска что-нибудь еще, но поняв, что та все уже сказала, неловко повернулась и ушла. Франчиска следила за ней, как она ходила между столиками, собирала грязные тарелки, стряхивала скатерти. Потом она наклонилась над столиком, за которым сидели одни мужчины, вслушиваясь, что ей говорили. На какой-то миг официантка подняла голову и посмотрела наверх, туда, где сидела Франчиска, отыскивая ее глазами. Та инстинктивно обернулась и ответила широкой дружеской улыбкой. Смущенная Эмилия резко отвернулась.
Франчиска медленно повернула голову и перехватила взгляд старичка, следившего за ней. Она нахмурилась, хотела ему что-то сказать, но тот скромно отвел глаза.
— Я заговорила с этой женщиной, — обратилась она к Килиану, — только ради того, чтобы тебе доставить удовольствие. Она тебе нравится гораздо больше, чем я.
Килиан молчал. Старичок, забыв о себе, удивленно уставился на Франчиску. Тогда она повторила, словно призывая его в свидетели:
— Килиан, ты должен признаться, что эта женщина, официантка Эмилия, кажется тебе красивее и нравится больше, чем я.
Килиан чуть заметно кивнул головой и взял Франчиску за руку. Она медленно высвободила свою руку, спрятала ее под стол и, склонив голову, довольно громко и отчетливо проговорила:
— Нельзя. За нами наблюдают.
Килиан бросил короткий взгляд на старичка, который пристально смотрел на него, моргая веками, лишенными ресниц. Застигнутый врасплох, старичок так резко вздернул голову, что его нижняя челюсть отвисла, будто она была искусственной и держалась только тонкой и морщинистой кожей щек. Увидев его изумленное лицо с открытым ртом, Франчиска расхохоталась, забарабанив ладонями по столу, словно ребенок. Старичок беспокойно заерзал, зашевелил губами и тоже засмеялся, но, когда Франчиска наклонилась над столом, желая что-то ему сказать, он так быстро повернулся к ней боком, что даже сдвинул стул. Это был очень подвижный, бедно одетый человечек с маленькими бегающими глазками, почти лысый, с огромным лбом, изборожденным морщинами. Он все время пил цуйку и, хотя заказывал ее небольшими порциями, выпил за полчаса около пол-литра. Чувствуя, что на него глядят, он несколько раз быстро поворачивался к Франчиске, но тут же отводил глаза. Франчиска улыбнулась ему, но старичок сделал вид, что не заметил, только заерзал на стуле с недовольным, хмурым видом. Видя, что старичок не обращает на нее никакого внимания, Франчиска, улыбаясь, громко сказала Килиану:
— Пьет много, а не пьянеет. Кажется пришибленным, а на самом деле хитрый.
Старичок обернулся, удивленный ее бесцеремонностью. Франчиска все еще смеялась, ожидая, что тот, уязвленный и оскорбленный, сделает ей какое-нибудь резкое замечание. Старичок действительно хотел сказать ей что-то, видимо ехидное, но заметив, что в ее широко раскрытых глазах искрится смех и что сама она спокойно ждет спектакля, в котором он должен был принять участие, проговорил тонким, но не лишенным приятности голосом:
— Мне кажется, что я вам мешаю, вы сердитесь на меня. Я вас оставляю вдвоем!
Высказав это весьма любезно, он вежливо посмотрел на Франчиску. Та взглянула на Килиана, потом на старичка.
— Действительно, вы мешаете, беспокоите нас, — проговорила она отчетливо и самоуверенно, еле удерживаясь от смеха. — Вам бы лучше уйти, но на ваше место придут другие, более шумные и беспокойные.