— Вы сказали, что я похож на вашего дедушку! — сказал старичок, которого, как оказалось, страшно шокировало это сравнение.
— Да, — ответила Франчиска, — вы похожи на моего дедушку, который был учителем в Блаже. Но в этом нет ничего оскорбительного. Я вовсе не хотела вас обидеть!
На лице Франчиски появилась такая теплая и обезоруживающая улыбка, что старичок, как заметил Килиан, застыл на месте и опустил голову. Несколько долгих секунд сидел он в этой позе, как вдруг решительно поднялся. Франчиска вздрогнула и через стол схватила его за руку.
— Умоляю вас, не уходите! Я прошу у вас прощенья за все, что сказала, не подумав. Я вовсе не намеревалась вас обидеть.
Старичок наклонился к ней, словно хотел что-то сказать, но потом молча сел, причем все движения у него были очень точными, но какими-то механическими, как у заводной куклы.
— Спасибо! — поблагодарила Франчиска, но старичок хмуро смотрел куда-то в сторону. — Если бы вы ушли, я бы чувствовала себя униженной. Иногда, правда, очень редко, на меня что-то находит, и я не могу удержаться, чтобы не сказать кому-нибудь, даже незнакомому человеку, что-то обидное и в самом неподходящем месте!
Старичок все продолжал сидеть нахмуренный, будто чем-то недовольный. Он не произнес за это время ни слова, только заказал проходившей мимо официантке еще рюмку цуйки. Потом он вынул из кармана пиджака круглую жестяную коробочку, в которой лежали какие-то белые таблетки, и проглотил одну, не запивая. Заметив, что Килиан и Франчиска внимательно следят за ним, он вдруг покраснел и закашлялся. Франчиска с покровительственным видом обернулась к Килиану и стала медленно гладить его правую руку, которой он держался за стакан, стоявший на столе. Килиан сидел неподвижно, но сердце его колотилось так, что он испытывал чувство, весьма близкое к страху, отчего все тело его напряглось и стало твердым как железо. Франчиска быстро убрала руку и, наклонившись к старичку, проговорила:
— Благодарю вас, благодарю вас от всей души!
— Вы не сердитесь, — сказал старик, но вдруг запнулся, закашлялся неведомо отчего и снова насупился так, что его лоб стал похож на разлинованный лист из ученической тетради.
— Не нужно ничего говорить, — быстро произнесла Франчиска и коснулась его плеча.
Старик резко отвел плечо, но Франчиска легко и дружелюбно рассмеялась, словно предвидела этот жест, как будто бы доставивший ей удовольствие. С не свойственной ей покорностью она продолжала:
— Нет, нет, вы не обидели меня, хотя мне бы даже хотелось, чтобы вы обидели, и я таким образом смогла бы искупить часть своей вины перед вами, мои необдуманные слова!
— Если вы будете продолжать в том же роде, я встану и уйду! — заявил старичок, охваченный каким-то беспокойством.
Его маленькие, глубоко спрятанные глазки все время бегали, разглядывая сидевшую перед ним пару. Килиан слегка коснулся руки Франчиски, словно хотел сказать, чтобы она оставила старика в покое и не раздражала его. Поняв, чего он хотел, Франчиска вздрогнула и громко спросила:
— Ты думаешь, что я веду себя бестактно?
Килиан не ответил и только виновато улыбнулся. Весь вечер он чувствовал себя подавленным необычным характером Франчиски.
— А теперь, — раздраженно заговорила Франчиска, — а теперь слушай меня внимательно и молчи, словно перед безрассудным ребенком, который не знает меры. Ты ничего не понял! Тебе все время кажется, что я обидела, оскорбила этого незнакомого старика, высказав ему в одной фразе два оскорбления, не так ли? И особенно потому, что высказано это незнакомому, который гораздо старше меня!
Франчиска бросила быстрый взгляд на старика и заметила, что он явно нервничает и порывается встать. Она взяла его за руку, которую он держал на столе, и сжала ее. Старик испуганно взглянул на девушку и, побледнев, отвернулся. Килиан заметил, что у него на виске сильно и нервно пульсирует жилка. Франчиска медленно отняла свою руку и засмеялась.
— Это ты лишен такта, Килиан! Он хотел уйти не из-за того, что я говорила таким тоном, а потому, что чувствует себя виноватым передо мной! Более того, — повысила она голос, испытывая какой-то необыкновенный подъем, — он хотел уйти потому, что ему непереносимо видеть нас вдвоем, потому что он страдает каждый раз, когда я касаюсь тебя. Я поняла это с самого начала, хотя вовсе не знаю его и ни разу в жизни не видела.
Отсутствующий взгляд Килиана уперся в стол. Франчиска, заметив это, вновь тихо начала смеяться.
— Не понимаю, — заговорил старик, выпив рюмку одним глотком, — вы хотите внушить мысль, что… то есть я в некотором роде…