Я уже близок к смерти. — Рэтяну остановился и несколько мгновений о чем-то думал, опустив голову. — Хотя я и не стар, но я скоро умру, я чувствую это! Поэтому-то я так и откровенен с вами, хотя почти не знаю вас… Но я верю вам, — он взглянул на Франчиску, — вашей честности, вашей силе и благородству! Вы молоды, вы еще молоды, вы можете сказать, что я побежденный, хилый человек… Нет, нет! Не думайте так! А если это так, то я был побежден в тот самый миг, когда родился! Я был подобен скаковой лошади, которая бежала изо всех сил на предельной скорости и, прежде чем достигла цели, свалилась в пропасть, перерезавшую дорогу, но таинственная сила не дала ей разбиться насмерть и она невредимой вновь оказалась на старте. Как вы думаете, что будет делать эта лошадь? Очень просто: она снова побежит к той же цели! Вам кажется несколько странным этот пример? — спросил Рэтяну, поднимая брови. — Действительно, он немножко странный. Мне самому кажется, что я хватил через край, что я говорил вздор.
Последние слова он произнес тихо, как-то грустно, склонив голову на плечо, что было так неожиданно для столь живого, все время находящегося в движении человека. Потом, повернувшись к Килиану и Франчиске, которые внимательно слушали его с усталыми, бледными лицами и блестящими от бессонницы глазами, он как бы отмахнулся от овладевшей им на мгновение грусти и, желая их развеселить, схватил за горлышко пустую бутылку и стал размахивать ею наподобие тамбур-мажора, дирижирующего оркестром. В таком виде он напряженным, механическим шагом продефилировал перед ними вдоль всей комнаты от стены до стены, словно безжизненная кукла, насмешливо поблескивая глазами и скандируя резким металлическим голосом:
— Бум-ба-ра-та, бум-ба-ра-та, бум-бум-бум! Бум-ба-ра-та, бум-ба-ра-та, бум-бум-бум!
Когда Килиан и Франчиска оказались на улице, их еще преследовали пронзительные звуки марша, который исполнял старичок.
— Вот так он и будет маршировать до конца дней, — попробовала засмеяться Франчиска, — вместе со всей армией призраков! Бум-ба-ра-та, бум-ба-ра-та, бум-бум-бум!
Но Килиану было не смешно, и тогда Франчиска, словно испугавшись отзвука своего смеха, который гулко раскатился вдоль длинной пустынной улицы, повисла у него на руке, вцепившись тонкими пальцами в широкий рукав его рубашки.