--Ну что вы, -- возразил он, -- я жил там далеко не все время -- только когда это отвечало моим планам. Ну и еще зимой, конечно. Зимой в ручье, знаете ли, становится довольно неуютно, не то что в вашей спальне. Но, поверьте, я ни за что не осмелился бы войти туда, если бы не был уверен, что вы не станете возражать.
Он посмотрел на нее, и в глазах его снова блеснул тайный огонек узнавания.
--Я каждый раз спрашивал разрешения у вашего портрета. И вы милостиво кивали мне в ответ, а иногда даже дарили улыбку.
--Все равно, -- сказала Дона, -- вы вели себя дерзко и бесцеремонно.
--Согласен, -- ответил он.
--Кроме того, вы рисковали своей головой.
--По-моему, риск был оправдан.
--Ах, если бы я только могла предположить...
--И что бы вы сделали?
--Я тут же приехала бы в Нэврон.
--А потом?
--Заперла бы дом, прогнала бы Уильяма и расставила всюду часовых.
--Неужели вы так суровы?
--Представьте себе.
--Я вам не верю.
--Почему?
--Потому что ваш портрет говорит о другом. Когда я смотрел на него, лежа в вашей кровати, я видел, что вы поступили бы совсем не так.
--А как?
--Вы сделали бы все наоборот.
--То есть?
--Вы перешли бы на мою сторону, поставили бы свою подпись рядом с нашими и стали единственной женщиной, присягнувшей на верность нашему делу.
Проговорив это, он поднялся, достал из шкафа какую-то книгу и раскрыл ее. В верхней части листа стояла надпись -- , а под ней длинный список имен: Эдмон Вакье, Жюль Тома, Пьер Блан, Люк Дюмон и многие, многие другие. Он взял перо, обмакнул его в чернила и протянул ей.
--Ну что? -- спросил он. -- Согласны?
Она подержала перо в руке, словно взвешивая ответ, и -- то ли оттого, что ей снова вспомнился Гарри, позевывающий над картами, и Годолфин с его выпученными глазами, то ли оттого, что ее разморило после сытного обеда и она почувствовала себя легко и беспечно, как бабочка, порхающая на солнце, а может быть, просто оттого, что он стоял рядом, -- так или иначе, она вдруг взглянула на него, рассмеялась и быстро черкнула в центре листа, под другими именами, -- .
--А теперь вам пора идти, -- сказал он, -- а то дети начнут вас искать.
--Да, -- кивнула она.
Они вышли из каюты и поднялись на палубу. Там он остановился и, перевесившись через перила, крикнул что-то на бретонском наречии матросам, работавшим внизу.
--Я хочу представить вас команде, -- объяснил он ей. Затем отдал еще какой-то приказ, и через минуту все матросы выстроились на палубе, с любопытством поглядывая на нее. -- Я скажу им, что отныне вы можете беспрепятственно приближаться к ручью. Ручей теперь ваш. И корабль тоже. С этого мгновения вы полноправный член нашей команды.
Он обратился к матросам. Они молча выслушали его, а потом стали по очереди подходить к ней и почтительно целовать руку. А она смеялась и благодарила их, а в голове ее вертелась одна и та же мысль: . Внизу на воде уже ждала лодка с одним из матросов. Дона перебралась через перила и начала спускаться по трапу. Француз не помогал ей. Он стоял наверху и смотрел, как она спускается.
--Вы не передумали? -- крикнул он ей вдогонку. -- Вы по-прежнему хотите запереть Нэврон и уволить Уильяма?
--Уже не хочу, -- ответила она.
--В таком случае я считаю своим долгом нанести вам ответный визит.
--Буду очень рада, -- сказала она.
-- Когда мне прийти? Скажем, после обеда, часа в три -- вас устроит? Надеюсь, вы напоите меня чаем?
Она посмотрела на него, рассмеялась и покачала головой:
--Нет, вы ведь не лорд Годолфин. Пираты не являются к дамам средь бела дня. Им полагается приходить ночью, тайком, оповещая о себе стуком в окно. Чтобы перепуганная хозяйка, затеплив свечу, усадила гостя за стол и накормила остатками ужина.
--Ну что ж, -- сказал он, -- тогда завтра в десять.
--Идет, -- ответила она.
--Спокойной ночи.
--Спокойной ночи.
Дона переправилась через ручей и вышла на берег, а француз все стоял на палубе и смотрел ей вслед. Солнце спряталось за деревьями, ручей погрузился во тьму. Отлив закончился; вода отступила с отмелей и замерла, спокойная и неподвижная. Где-то в стороне, за излучиной, коротко прокричал кроншнеп. Дона взглянула на корабль. Яркий, пестрый, с необычными наклонными мачтами, он казался сейчас далеким и нереальным. Она повернулась и торопливо двинулась к дому, виновато улыбаясь на ходу, словно ребенок, напроказивший тайком от взрослых.
7
Выйдя на лужайку, она увидела, что Уильям стоит у окна гостиной, делая вид, что протирает его, а на самом деле высматривая, откуда она придет. Она решила не объявлять ему обо всем сразу, а для начала немного подразнить. Переступив порог гостиной, она остановилась и, вертя в руках косынку, проговорила:
--Уф, я отлично прогулялась, голова совсем не болит.
--Я заметил, миледи, -- ответил он, пристально глядя на нее.
--У реки сегодня так хорошо: тихо, прохладно.
--Да, миледи.
--Представь себе, там, оказывается, есть ручей. Удивительное место: уединенное, таинственное -- идеальное убежище для тех, кто хочет скрыться от посторонних взглядов... как я, например.
--Да, миледи.
--Ну а ты как съездил? Застал лорда Годолфина?
--Нет, миледи, его светлости не было дома. Я оставил цветы у лакея и попросил передать их миледи Годолфин.
--Спасибо, -- сказала она. Затем помолчала, притворяясь, что поправляет ветки сирени в вазе, и добавила: -- Да, Уильям, пока я не забыла: завтра вечером я жду гостей. Ужин лучше перенести на десять.
--Слушаюсь, миледи. На сколько человек прикажете накрывать?
--На двоих. Нас будет только двое -- я и еще один господин.
--Хорошо, миледи.
--Гость придет пешком, поэтому скажи груму, чтобы запер конюшню и ложился спать.
--Слушаюсь, миледи.
--И вот еще что, Уильям... Ты умеешь готовить?
--Когда-то у меня это неплохо получалось, миледи.
--В таком случае приготовь завтра ужин для меня и моего гостя.
--Хорошо, миледи.
--Слуг можешь отпустить. Им совсем необязательно знать, что я буду ужинать не одна.
--Понимаю, миледи.
--Как видишь, Уильям, я тоже способна на безрассудные поступки.
--Вижу, миледи.
--Тебя это шокирует?