Французов ручей

--Я испытал то же самое, когда впервые поднялся на борт. А что скажете о сыре -- недурен, верно?

--Сыр божественный.

--Вас не укачало?

--Нет, я чувствую себя прекрасно.

--Советую поужинать поплотней. Потом вряд ли удастся перекусить. Отрезать вам еще хлеба?

--Да, пожалуйста.

--Думаю, что ветер продержится до темноты, но к ночи, наверное, спадет. Надо воспользоваться приливом и как можно ближе подойти к берегу. Вы счастливы?

--Да... Почему вы спрашиваете?

--Потому что я тоже счастлив. Налейте-ка мне еще кофе.

--У матросов сегодня приподнятое настроение, -- заметила она, берясь за кофейник. -- Это из-за погоды или из-за того, что они предвкушают ночную вылазку?

--Из-за того и из-за другого. А еще потому, что вы плывете с нами.

--Неужели для них это так важно?

--Вы вселяете в них бодрость. Ради вас они готовы на любые подвиги.

--Почему же вы раньше не брали женщин на борт?

Он улыбнулся ей набитым ртом, но ничего не ответил.

--А знаете, что рассказал мне Годолфин о ваших матросах?

--Нет.

--Он сказал, что они пользуются дурной славой в округе и что многие местные женщины попали из-за них в беду.

--Что же случилось с местными женщинами?

--Вот и я спросила его об этом же. А он, представьте себе, сообщил, что они пострадали от рук ваших головорезов.

--Не думаю, что местные женщины так уж страдали.

--Я тоже не думаю.

Он продолжал жевать бутерброд с сыром, поглядывая на паруса.

--Мои ребята никогда не позволят себе обижать корнуоллок. Скорей, наоборот, это те не дают им проходу. Стоит им узнать, что пришвартовалась где-нибудь поблизости, как они тут же удирают из дома и начинают бродить вокруг. Подозреваю, что даже Уильяму не удалось избежать их пристального внимания.

--Ваш Уильям -- типичный француз.

--Я тоже француз, мы все французы, но это не значит, что нам по вкусу такое бесцеремонное преследование.

--Наверное, корнуоллки считают своих мужей недостаточно искусными.

--Так пусть научат их быть поискусней.

--Простому крестьянину тяжело одолеть науку любви.

--Догадываюсь. Но практика -- великая вещь.

--Чтобы научить чему-то своего мужа, женщина сама должна многое уметь.

--А инстинкт на что?

--Одного инстинкта недостаточно.

--В таком случае остается только пожалеть местных женщин.

Он откинулся на локте и, нашарив в кармане своего длинного камзола трубку, стал набивать ее темным крепким табаком, точь-в-точь таким же, какой лежал в табакерке на ее ночном столике. Затем зажал трубку в руке и закурил.

--Я, помнится, уже говорил вам, что французов совершенно необоснованно обвиняют в волокитстве, -- произнес он, глядя вверх, на мачты. -- Глупо предполагать, что с одной стороны пролива живут галантные кавалеры, а с другой -- сплошь неуклюжие увальни.

--Может быть, дело в климате? -- проговорила она. -- Наверное, наша промозглая погода не способствует любовным утехам.

--Климат здесь ни при чем, -- ответил он, -- да и национальность тоже. Умение любить -- это особый дар, с ним надо родиться -- мужчине ли, женщине, все равно.

--А если один из супругов обладает этим даром, а второй -- нет?

--Такой брак наверняка окажется скучным. Впрочем, это можно сказать о большинстве браков.

Ее окутало облачко дыма. Она подняла голову и увидела на его лице улыбку.

--Почему вы смеетесь? -- спросила она.

--У вас такой серьезный вид. Уж не собираетесь ли вы писать трактат о супружеской несовместимости?

--Может быть, и собираюсь. Только не сейчас, а поближе к старости.

--А хватит ли у вас знаний? За трактат нельзя садиться, не изучив предмет досконально.

--Думаю, что хватит.

--Хм, вот как? Но позвольте напомнить, что ваш трактат останется незаконченным, если вы ни слова не скажете о совместимости. Бывает ведь и такое: мужчина встречает женщину, отвечающую самым его сокровенным желаниям, разделяющую все его мысли и чувства -- от самых радостных до самых мрачных.

--Эти случаи крайне редки.

--К сожалению, да.

--Значит, мой трактат останется незаконченным.

--Что, несомненно, будет большой потерей -- не только для автора, но и для читателей.

--Вместо главы о... совместимости, как вы изволили выразиться, я могла бы написать несколько слов о материнстве. Эта тема мне гораздо ближе.

--В самом деле?

--Да. Если не верите, спросите у Уильяма. Он знает, какая я нежная и заботливая мать.

--Если вы такая заботливая мать, что вы делаете на борту ? Почему сидите с растрепанной прической на голых досках и обсуждаете с пиратом превратности супружеской жизни?

На этот раз рассмеялась она и, оторвав от корсажа ленту, попробовала стянуть ею растрепавшиеся волосы.

--А знаете, чем сейчас занимается настоящая леди Сент-Колам?

--Нет. Но с удовольствием послушаю.

--Лежит с холодной грелкой на животе и мучается от головной боли. И только Уильям, верный, преданный Уильям, время от времени заходит к ней, чтобы подкрепить ее гаснущие силы кисточкой винограда.

--Бедняжка, как мне ее жаль! Лежит, наверное, одна-одинешенька и размышляет о супружеской несовместимости.

--Леди Сент-Колам не забивает себе голову подобной ерундой, она очень уравновешенная особа.

--Что же заставило эту уравновешенную особу надеть мужские брюки и отправиться на большую дорогу?

--Гнев. Гнев и недовольство.

--Чем же она была недовольна?

--Своей неудавшейся жизнью.

--От которой она, в конце концов, решила спрятаться в Нэвроне?

--Да.

--Но если настоящая леди Сент-Колам мечется в жару на кровати, сокрушаясь о загубленной жизни, то кто же сидит сейчас рядом со мной?

--Простой юнга, скромный и незаметный член вашей команды.

--При всей его скромности и незаметности он умял уже весь сыр и три четверти буханки хлеба.

--Ой, простите, я думала, вы закончили.

--Похоже, что закончил.

Он с улыбкой посмотрел на нее, и она отвела взгляд, боясь, что он догадается о ее волнении, и в то же время понимая, что теперь это неважно. Он выбил трубку о палубу и спросил:

--Хотите, я научу вас управлять кораблем?

Глаза ее просияли от радости:

--Меня? А я смогу? Мы не утонем?

Он рассмеялся, встал и потянул ее за собой. Затем подошел к рулевому и что-то тихо ему сказал.

--Что я должна делать? -- спросила Дона.