--Сколько сейчас времени? -- спросила она.
--Около трех, -- ответил он.
--А день сегодня какой?
--Воскресенье. Боюсь, что вашему приятелю Годолфину не удастся послушать сегодняшнюю проповедь, разве что в Фой-Хэвене очень искусные парикмахеры.
И он кинул выразительный взгляд на стену за ее кроватью. Она подняла голову и увидела висящий на гвозде парик.
--Когда вы успели его повесить? -- рассмеявшись, спросила она.
--Когда вы лежали с приступом морской болезни, -- ответил он.
Она прикусила язык: Боже мой, какой позор, в каком виде он ее, должно быть, застал! Она подтянула одеяло еще выше и принялась следить за тем, как он расправляется с цыпленком.
--Хотите крылышко? -- спросил он.
Она кивнула, прикидывая, как бы усесться поудобней, чтобы одеяло не сползло. Наконец, улучив минутку, когда он отвернулся, чтобы откупорить бутылку, она приподнялась на подушке, накинула одеяло на плечи и старательно подоткнула его с боков.
Он подошел к ней с тарелкой в руках и критически оглядел со всех сторон.
--М-да, -- протянул он. -- Попробуем подыскать вам что-нибудь поинтересней. Как-никак только что вернулся из Индии.
Он вышел из каюты и склонился над большим деревянным сундуком, стоявшим у трапа. Подняв крышку, он вытащил из сундука шаль с яркими золотисто-алыми разводами и шелковой бахромой по краям.
--Кто знает, возможно, эта шаль предназначалась для жены Годолфина, -произнес он. -- В этом сундуке много занятных вещиц, если хотите, можете потом взглянуть.
Он снова уселся за стол и, отломив куриную ножку, принялся ее обгладывать. Дона отпила глоток вина и посмотрела на него поверх бокала.
--Подумать только, а ведь мы оба могли бы сейчас висеть на самом высоком дереве в парке Годолфина!
--И висели бы, если бы ветер не подул с запада, -- ответил он.
--А чем вы собираетесь заняться сегодня?
--Я никогда не составляю планов на воскресенье.
Следуя его примеру, она взяла крылышко обеими руками и начала с аппетитом есть. На палубе послышались звуки лютни и негромкое пение.
--Скажите, вы всегда так дьявольски удачливы? -- спросила она.
--Всегда, -- коротко ответил он, выкидывая за окно обглоданную ножку и приступая ко второй.
Солнечные лучи заливали стол, за бортом лениво плескались волны. Они продолжали обедать, ни на минуту не забывая друг о друге и о долгом дне, ожидающем их впереди.
--А матросы Рэшли недурно устроились, -- проговорил наконец француз, оглядываясь по сторонам. -- То-то они так сладко спали, когда мы поднялись на борт.
--Сколько их было?
--С полдюжины.
--И что вы с ними сделали?
--Привязали спина к спине, заткнули рты и посадили в лодку. Надеюсь, Рэшли быстро их обнаружил.
--Как вы думаете, шторм может начаться снова?
--В ближайшее время нет.
Она откинулась на подушку, глядя на солнечных зайчиков, бегающих по стене.
--Я рада, что испытала все это: и волнения, и тревогу, и опасности, но повторить это я, наверное, уже не смогла бы. Снова стоять под окном у Рэшли, прятаться на причале, бежать из последних сил через холмы -- нет, слава Богу, что все кончилось!
--Для простого юнги вы справились очень неплохо.
Он быстро взглянул на нее и отвернулся, а она опустила глаза и принялась теребить бахрому на шали. Пьер Блан продолжал наигрывать на лютне. Это был все тот же веселый, переливчатый напев, который впервые донесся до нее с борта корабля, стоящего в ручье неподалеку от Нэврона.
--Долго вы еще намерены оставаться на ? -- спросила она.
--А вы уже соскучились по дому?
--Нет, но...
Он встал из-за стола и, подойдя к окну, посмотрел на , замершую в двух милях от них.
--Обычная история, -- сказал он. -- На море всегда так: то шторм, то затишье. Будь ветер хоть немного покрепче, мы давно уже добрались бы до Франции. Надеюсь, к ночи погода улучшится.
Он остановился у окна и, засунув руки в карманы штанов, принялся насвистывать в лад песенке Пьера Блана.
--И что вы будете делать, если она улучшится?
--Поплывем к берегу. Часть матросов останется на и отведет его в порт. А мы с вами опять пересядем на .
Она снова начала теребить бахрому на шали.
--А потом?
--Вернемся в Хелфорд. Разве вы не хотите увидеться с детьми?
Она молчала, разглядывая его спину, широкие плечи, затылок...
--В ручье, наверное, по-прежнему кричит козодой, -- проговорил он. -Может быть, на этот раз мы его наконец увидим. А если повезет, то встретим и цаплю. Я ведь так и не успел ее нарисовать.
--Да, конечно, -- пробормотала она.
--Да и рыба в реке, я думаю, еще не перевелась. Мы обязательно должны съездить на рыбалку.
Пьер Блан допел последний куплет и замолчал, слышался только плеск волн за бортом. На пробили склянки, через секунду донесся ответный сигнал с . Спокойная гладь моря искрилась под лучами солнца. Все замерло. Воцарилась полная тишина.
Француз отошел от окна и сел на край кровати, продолжая негромко насвистывать.
--Блаженные часы отдыха! -- произнес он. -- Отрадное время для пирата! Битва закончена, все волнения остались позади. Можно спокойно насладиться победой, на время забыв о потерях. Итак, впереди у нас долгие полдня. Ветер установится только к ночи. Чем вы хотите заняться?
--Может быть, искупаемся? -- предложила она. -- Вечером, когда станет прохладней.
--Хорошо, -- согласился он.
Снова наступила тишина. Дона следила за игрой солнечных зайчиков на потолке.
--Я бы и сейчас с удовольствием искупалась, но, боюсь, моя одежда еще не успела высохнуть.
--Наверняка не успела.
--Может быть, если повесить ее на солнце, она подсохнет быстрей?
--В любом случае не раньше, чем через три часа.
Дона со вздохом откинулась на подушки.
--А нельзя ли спустить лодку и попросить Пьера Блана съездить на за моим платьем?
--Он спит, -- ответил француз. -- И остальные матросы тоже. Разве вы не знаете, что с часу до пяти у французов принято отдыхать?
--Нет, -- отозвалась она, -- я никогда об этом не слышала.
Она закинула руки за голову и прикрыла глаза.
--Англичане не спят днем. Очевидно, это типично французская привычка. Так чем же нам все-таки заняться?
Он посмотрел на нее, и на губах его промелькнула улыбка.
--Если бы вы жили во Франции, -- ответил он, -- вы знали бы, чем нам заняться. Хотя, возможно, это тоже типично французская привычка.