Лариска так не нервничала уже давно. Бывали у нее в детстве такие дни, когда мать, желая нагнать на дочь побольше страху, часами заставляла ее ждать наказания.
- Через пять минут выдеру, - объявляла Вера Кузьминична, и Лариска замирала посреди гостиной, полчаса бессмысленно втыкая взглядом в сурово разложенный на диване ремень. За шаг с места можно было получить сверхурочных.
- Стоишь? – заглядывала снова мать. – Стой, сейчас начнем…
Она могла проделать это раз пять-шесть, раздувая в девочке надежду, что избиение отложится или вообще отменится.
Но этого никогда не происходило.
Время до прихода Сержа один в один напоминало те длинные минуты ожидания. Его полчаса, превратившиеся в час сорок пять, извели Лариску полностью. Когда он позвонил в домофон, на дисплее ее мобильника уже висело неотправленное ему сообщение: «отбой».
Француза стало немного больше – она сразу отметила это, когда он вошел в квартиру.
- Пить будем? Я ничего не брал, - сразу предупредил он.
Она помотала головой.
- Не хочу.
Они сели за кухонный стол и минуты три друг друга разглядывали.
А потом одновременно спросили:
- Как ты?
И одновременно начали что-то говорить. Замолчали и неловко рассмеялись.
Он не сыпал пошлыми шуточками.
Она совершенно не смущалась.
И оба понимали, что все как-то сильно изменилось.
- Я уволилась с работы, - соврала Лариска. Ну, или почти соврала. Потому что за время ожидания Сержа написала заявление, которое завтра подаст начальнику.
- Круто. У меня тоже переменилось место вкалывания, - сообщил Француз и что-то пять минут рассказывал ей про фильтры и установки, которыми теперь занимался. Она не слушала его, только жадно смотрела, как двигаются его тонкие губы.
- Как на личном фронте? – аккуратно спросил он. Лариска нервно улыбнулась:
- Сам понимаешь…
- Все по-прежнему? – Серж просто поражал неприсущей ему тактичностью.
- Раз получилось, и все, - честно выдала она, тоже поразив его – только откровенностью.
Они помолчали. Лариска встала и спросила:
- Ну что, чаю или за дело?
- Да давай уж попьем…..
Разговор за чаем упорно не желал набирать обороты. У девушки было стойкое ощущение, что она – подобно миму на сцене – прикладывает свои ладошки к невидимой стене между ними, и Серж со своей стороны проделывает ровно то же самое. Она пересилила свой страх и поинтересовалась как можно безразличнее:
- Как Света?
Он поморщился, словно ее руке все-таки удалось его задеть через преграду.
- Она бросила меня.
Лариска молчала.
- Тогда и бросила. Сказала, что я бессердечная слепая скотина, и что с подобным чмом она не желает иметь ничего общего, - Француз схватился за сигарету.
- Больно было?
- Очень, - сквозь зубы выплюнул он. – Я любил ее.
- А я тебя, - легко выскользнуло из Лариски.
- Понимаю.
Он накрыл руками голову. Они снова слушали дыхание друг друга с минуту, пока она не обронила:
- Это я виновата.
- В чем?
- Во всем.
Он не бросился ее переубеждать, но хотя бы поднял на нее глаза. На Лариску вдруг что-то нашло – она резко перегнулась через стол и схватила его за руку:
- Все из-за меня. Тебя бросили из-за меня. Это я причинила тебе боль, - зашептала она. – Накажи меня за это. Ударь меня, пожалуйста.
Серж вырвался из ее цепких рук и откинулся назад – к плите.
- Прекрати, - она видела, как нервно заиграли у него желваки.
- Ты должен это сделать, - Лариска знала, что в целом мире нет сейчас ничего вернее ее слов. – Просто должен.
Он замотал головой, пытаясь стряхнуть какое-то наваждение.
- Чушь.
- Нет! – она повысила тон. – Только так тебе станет легче!
Лариска бухнулась обратно на свой табурет, напряженно-прямо – готовая к его действиям. Но Француз сидел словно изваяние, казалось, едва дыша – и только пальцы, лежащие на столе, нервно барабанили какой-то непонятный ритм.
Внезапно она встала и резко распахнула свой домашний халат. Под ним у девушки была припасена абсолютная нагота. Ароматная и выбритая начисто, Лариска опустилась перед молодым человеком на колени так, что смогла заглянуть в его темнеющие глаза.
- Пожалуйста… Я прошу тебя… Помоги нам!
И тогда он ударил ее – открытой ладонью по щеке, наотмашь.
- Еще… - последовал второй удар, не менее сильный.
Ее швырнуло на пол. Серж навис над ней – и уже без всяких понуканий хлестал ее по щекам.
- Да, вот так, - хрипела Лариска, сплевывая кровь на пол. И видела, как гнев выплескивается из него - болезненными скупыми порциями.
Он схватил ее за волосы и потащил в комнату, где кинул на диван. Лариска больно ударилась низом живота о спинку и с хлюпаньем уткнулась носом во флок. Ей еще хватило сил слегка развернуть назад голову, чтобы увидеть, как Француз снимает с себя длинный кожаный ремень.
Он не жалел ее, он действительно вкладывал в каждый удар всю свою ярость. Боль была адской – уже через мгновение Лариска напрочь забыла про онемевшее лицо и кричала, пытаясь прикрываться руками, но Серж бил и по ним. И по ногам, и по спине…
Он стегал ее от души пару минут, показавшихся девушке вечным ночным кошмаром. И вдруг словно очнулся. Отшвырнул орудие «труда» и нагнулся над Лариской.
- Жива? – тихо шепнул он ей на ухо.
Она еле слышно всхлипнула:
- Да…
- Дура, - обозвал ее. Не так, как раньше, - тепло как-то, с придыханием.
А дальше его пальцы устремились в Ларискину промежность. И бродили там – смело и вольно – до ее невероятно сильного оргазма.
Сквозь боль, усталость и какую-то полнейшую отрешенность она – словно со стороны – наблюдала, как сильные руки Француза переносят ее в ванную. Как он моет ее под душем, смывая кровь и секреты. Как осторожно заворачивает в одеяло и опять же на руках тащит в комнату. А там уже почему-то их поджидал застеленный диван.
- Спи, - шепотом приказал Серж и накрыл Ларискину талию своей большой ладонью.
Она просыпалась под ломоту каждой клеточки организма. Все тело ныло и плакало, но душа пела. «Почему?» - удивилась девушка, еще не вернувшись в реальность, но наслаждаясь.
Француз целовал ее. Она не сразу поняла это – таким родным оказался его вкус на ее губах. Словно бы они делали это раньше сто тысяч раз.
- Господи… - выдохнула Лариска ему в рот.
- Всего лишь я, - улыбнулся он в нее.
Она пыталась впитать в себя каждый миллиграмм ощущений, каждое движение его языка. Она откликалась на его действия с такой жадностью, что Серж отодвинулся и сказал:
- Не ешь меня так быстро. Я не растаю от жары.
- Точно? - переспросила девушка.
Он кивнул и принялся стягивать свои боксеры. Лариска чуть не захлебнулась от восторга, узрев его набухший приличный початок. Рукой Француз подготавливал ее к неминуемому вторжению, второй же – гладил исхлестанные накануне щеки.
- Ты психованная, Ларка, ты знаешь? – спросил он, направляясь внутрь нее.
- Ага, - кивнула она, и ее глаза расширились – его член, наконец, скользнул куда положено. – Ты тоже.