– Вы опять… Сколько уже можно, Карин, изображать святую невинность? – стонет Пуавр, закрывая лицо руками. – Вы всё отлично понимаете и сделали это нарочно, потому что… Потому… Потому что знали… Я не в силах держать себя в руках, когда… Боже, Карин! Что Вы натворили?
– Я?! Почему Вы всегда и во всём обвиняете меня? Чем я перед Вами так провинилась?
Пуавр закрывает глаза и тяжело дышит.
– Вы же всё знаете… Всё знаете… Знаете, что меня непреодолимо тянет к Вам с той минуты, как я впервые увидел Вас здесь, в этом кабинете. Драка мой друг. И я… – мощно втягивает носом воздух. – И я только что занимался с Вами сексом… Я знаю, как это выглядит. Я приехал для того, чтобы убедить Вас отступиться от Драка. А вместо этого… Бог мой! Мне не надо было приезжать.
Смотрю на Жильбера исподлобья, поправляя одежду. Да уж, ничего не скажешь! Хорош парламентёр! Наверное, я должна сейчас что-то сказать, вот только не знаю что. Переминаюсь с ноги на ногу. Пуавр заправляет выбившуюся сорочку в брюки, застёгивает ширинку и поворачивается к окну. На меня больше не смотрит.
– Карин, идите. Мне надо побыть одному.
Он что, опять гонит меня? Что это вообще такое? Почему после приступа животной страсти он каждый раз боится посмотреть мне в глаза? Ему стыдно? Стыдно смотреть мне в глаза? Или дело в другом? Начинаю догадываться. Пуавр испытывает муки совести за то, что обманывает жену. Но почему он это делает? Ведь Драка сказал, что Жильбер любит Симон? Зачем он ей изменяет? Вспоминаю наш разговор в Париже. «Я не ищу отношений на стороне. От Вас мне нужен только секс. Понимаете, просто секс. Безо всяких обязательств и взаимных упреков». Что происходит?
– Как? Вы ещё тут? – кидает на меня быстрый взгляд через плечо.
– Простите, мсье Пуавр, – озадаченная, выхожу из кабинета. Меня тревожит поведение Жильбера. Ещё больше меня тревожит – не слышал ли кто из сотрудников недвусмысленные стоны и вздохи, доносящиеся из кабинета.
Весь день я в состоянии прострации. Не могу ни о чём думать, кроме как о Драка и Пуавре. Пьер решил развестись? Мне это не кажется странным, ведь он говорил, что давно полноценно не живёт с женой. А Пуавр утверждал обратное. Кто из них мне врёт? Если все так, как говорит Жильбер, то я действительно выгляжу хищницей, позарившейся на богатенького папика. А если нет, то Пуавр просто меня ревнует. Ревнует? Но Симон… Драка не стал бы мне лгать. Зачем ему это, ведь он уверен, что между мной и Жильбером ничего нет. Не было до сегодняшнего дня. От воспоминаний внизу живота сладко сжимается. Но всё равно даже если и так, даже если Пуавр говорит мне неправду, то всё это выглядит ужасно. Я переспала и с Драка, и с Пуавром, хотя в обоих случаях вряд ли можно применить слово «переспала». Горько усмехаюсь своей мысли.
Так вот, значит, о каком сюрпризе говорил Пьер, когда мы созванивались с ним в последний раз. Но почему тогда потом не звонил? И не приехал сам, а прислал Жильбера? Или Жильбера прислал не он? А кто? Брижит? И почему Жильбера? Мне кажется, или между семьями Драка и Пуавра куда более тесная связь, чем просто дружба?
Всю ночь не могу уснуть, ворочаясь в кровати. Я вспоминаю безумный секс с Жильбером. Я до сих пор на взводе. Я хочу его. Ужасно хочу. Мне уже всё равно, кого он там любит. Я хочу это тело. Я хочу дикой, необузданной, испепеляющей страсти. Секса без обязательств и взаимных упреков. Я хочу обладать им безраздельно, подчиняя своим желаниям. Видеть, как он не может устоять перед искушением. Чувствовать свою власть. Власть, основанную на первобытных, древнейших инстинктах.
Я ужасно боюсь, что Жильбер сбежит от меня, стыдясь своей очередной выходки. Уедет в Париж, чтобы больше не видеть меня, не поддаваться соблазну, непреодолимому плотскому влечению. Я не хочу его отпускать. Я ещё не насытилась им. Я словно изголодавшаяся тигрица, хочу его плоти. Тёплой, питаемой горячей кровью плоти.
Как только появляюсь утром в офисе, тут же интересуюсь у секретаря на месте ли мсье Пуавр. Я очень надеюсь, что он не улетел вчера вечером. К моему восторгу, Пуавр у себя в кабинете. Иду к нему, полная решимости. Я не выспалась, в голове туманится. Чувственный голод пожирает изнутри. Я хочу растерзать Пуавра. Разорвать на нём одежды и трахать, трахать, трахать. Долго, мучительно, вытягивая последние соки. Высасывая до конца, до последней капли его горячее семя. В эту минуту я хочу только одного – Жильбера! Мне всё равно, как это выглядит и что будет дальше. Я просто сгораю в огне своих желаний.
Без стука врываюсь в его кабинет. Стоит у окна в любимой позе. Кажется, он не ожидал меня увидеть. Смотрит шальными глазами. Быстрым шагом подхожу к нему и бью по лицу. Хлёсткая пощёчина расцветает розовым отпечатком моей пятерни.