– Хорошо! – недовольно выдыхает Эммануэль. – А почему сейчас ты не позвонила мне? Ведь ты в Париже уже почти целый месяц?
Вот пристал! Как ему объяснить, что я не хочу с ним никаких встреч. Я чувствую себя ужасно неловко в его обществе, потому что трахаюсь с его отцом. Да, именно трахаюсь. Не сплю. Не занимаюсь любовью. А трахаюсь! Увы. Надо быть до конца честной. Это называется именно так.
– Как ты думаешь, переезд в другой город и новая работа – это серьезная причина, чтобы не звонить друзьям и не встречаться с ними целый месяц?! – конечно, я утрирую. Если бы я хотела, то нашла бы время. Но я не хочу! Не хочу его видеть! Положа руку на сердце, мне стыдно перед ним. Вот чёрт! Я чувствую, что краснею.
– А потом? Ты бы позвонила? – смотрит огромными наивными глазами. Он на меня так смотрит, что я не в состоянии его обидеть. Обижать детей, особенно детей своих любовников, не в моих правилах!
– Конечно, позвонила бы, – цокаю языком и закатываю глаза. Когда я научилась так правдоподобно врать? Его лицо оттаивает. Эммануэль начинает улыбаться. Внезапно до меня доходит, что я держу Эммануэля у порога.
– Ох, прости! Проходи! Хочешь кофе? – вспоминаю о турке, источающей бесподобный аромат по всей квартире.
– Да, хочу! – заходит и садится на диван. Осматривается. По лицу блуждает загадочная улыбка. В серых глазах озорные искорки. Вот теперь я узнаю Эммануэля.
Ставлю чашку перед ним на небольшой приземистый столик из закалённого стекла. Берёт блюдце в руки и отпивает.
– А корицы у тебя нет?
– Корицы? – вскидываю на него глаза.
– Да, я люблю кофе с корицей, – восторженно смотрит на меня. – Так. На будущее. Чтобы ты знала.
Похоже, он собирается часто бывать у меня в гостях.
– Я запомню, – отпиваю из своей чашки и улыбаюсь. Несмотря на все опасения, рядом с ним я чувствую себя очень легко.
– Симпатичная квартирка, – обводит обстановку взглядом.
– Угу, – киваю в ответ.
– Ну, как тебе Париж? Привыкаешь?
– Да, потихоньку привыкаю, – меня волнует один вопрос. – Скажи, откуда ты узнал, что я в Париже?
Я жду, что скажет Эммануэль, затаив дыхание. Мне интересно, почему Пуавр даже не позвонил мне за эти несколько недель?
– Мне Шарль сказал, что у нас работает русская, которая раньше возглавляла офис в Москве. Я сразу понял, что это ты.
Как все просто! Шарль! Я слишком много о себе возомнила, решив, что Жильбер хочет быть поближе ко мне. Я должна гордиться собой, ведь Пуавр предложил мне место юриста исключительно из-за моих профессиональных навыков. Но отчего-то эта мысль меня не радует. Неужели я предпочитаю быть его сексуальной игрушкой? Неужели мне важнее, чтобы Жильбер хотел моё тело? В душе саднит обидой. Тогда, в марте, Пуавр выпустил пар – не более. Возможно, таких как я у него несколько десятков. Ведь необязательно все должны знать о его похождениях на сторону? В очередной раз чувствую себя круглой дурой! Я готова стелиться перед Жильбером, лишь бы он меня трахал. Чёрт! Никакой гордости! Как я могу быть такой дешёвкой?
– Карин, ты чем-то расстроена? – моё долгое молчание настораживает Эммануэля.
– Прости, я задумалась, – опускаю ресницы. Мне не хочется смотреть сыну Жильбера в глаза.
– Хочешь прокатиться по вечернему Парижу? – неожиданное предложение звучит заманчиво.
– Но сейчас пробки! – я уверена, что весь центр Парижа в это время стоит.
– Ерунда! Мы же не на машине поедем, – загадочно улыбается.
– А на чем?
– На моём мотоцикле! – восторженно выдает Эммануэль. – Я захватил второй шлем. Надеялся, что ты согласишься.
Я растеряна. Не знаю, что и сказать. Мне хочется прокатиться с Эммануэлем по Парижу на мотоцикле.
– Собирайся! Поехали! – кидает мне, направляясь к двери. – Жду тебя на улице!
Всё-таки он ещё совсем мальчишка! Сорванец!
Эммануэль выходит. Я снимаю офисный костюм. Влезаю в тёмно-синие джинсы скинни и натягиваю белую майку. Сверху накидываю короткую кожаную куртку, надеваю остроносые полусапожки и собираю локоны каре в хвост.
Оцениваю себя, глядя в зеркальную дверцу купе. Ни дать ни взять – девушка байкера! Делаю глубокий вдох и выхожу за дверь. Если Жильбер не хочет видеть меня, то что мне мешает покататься по городу с его сыном? Ведь я не делаю ничего предосудительного. С Эммануэлем мы просто друзья, приятели. Кроме того, мне надоело все вечера напролёт торчать дома. Очевидный плюс моего неначальственного положения – теперь по вечерам я не сижу на работе. У меня теперь много свободного времени.
Выхожу из дома. Эммануэль машет мне рукой, сидя верхом на роскошном хромированном «Харли-Дэвидсоне».
– Держи! – протягивает мне шлем. Я надеваю шлем и неловко усаживаюсь сзади, осторожно касаясь спины Эммануэля. – Держись крепче, а то свалишься! – смеётся он, хватает мои ладони и кладёт их себе на живот. Получается, что я обнимаю Эммануэля. Мне неловко. Он нарочно откидывается назад. Держит мои руки и смотрит через плечо. Я не вижу его лица. Шлем не позволяет мне это сделать. Но я почти уверена, что он улыбается. По телу прокатывается горячая волна. Чёрт! Я не думала, что поездка на мотоцикле так возбуждает.