– Пожалуйста, выслушай меня… – поднимает на меня свои серые жемчужины и смотрит. Долго, болезненно, с невыносимой тоской. – Для меня всё серьёзно. Если вдруг однажды ты передумаешь, знай, я буду ждать тебя…
Как патетично! Черт возьми! Они что, сговорились с Пьером?
– Я не передумаю! – меня начинает тихонько потрясывать от злости.
– Карин, умоляю, не говори так! Не лишай меня надежды! Карин, я… Я, кажется, люблю тебя…
Зажмуривается и весь подбирается, делая глубокий вдох.
«Когда кажется – креститься надо!» – мысленно парирую я. Угораздило же меня поехать с ним! Злюсь на себя за свою опрометчивость. Распустила нюни! Сидела бы лучше дома! Вот куда меня черти понесли? Зачем я поехала с Эммануэлем?! Его признание не вызывает у меня никаких чувств, кроме раздражения. Стойкое ощущение, что я попала в ловушку.
– Эммануэль, ты ещё очень молодой! У тебя это пройдет, поверь мне! – смотрю на него, якобы пытаясь успокоить, хотя отчётливо понимаю, что делаю это ради успокоения собственной совести. Не могу же я грубо отшить мальчишку. В конце концов, он испытывает ко мне нежные романтические чувства. – Ты ещё встретишь девушку, в которую по-настоящему влюбишься.
– Ты не веришь, что мои чувства к тебе настоящие? – хватает за плечи и притягивает к себе, глядя на меня с поволокой. Его губы совсем близко. Я чувствую его дыхание с запахом ментола. Ещё немного, и он поцелует меня.
– Прекрати, Эммануэль! – в моем голосе слышен металл.
Закрывает глаза и отстраняется, мотая головой, словно желая избавиться от наваждения, внезапно охватившего нас обоих. Мне не нравится, как мое тело реагирует на близость Эммануэля. Оно подаёт ему неправильные сигналы. Так не должно быть. Нам с ним нельзя этим заниматься. Он сын Жильбера. Я не должна.
– Прости, Карин. Я не хотел, – почти шепчет, отворачиваясь к мотоциклу.
– Мне пора, – смотрю на ссутулившуюся спину Эммануэля. Голова опущена. – Пока, Эммануэль!
– Пока, – последняя фраза звучит глухо. Эммануэль не поворачивается ко мне, застыв возле мотоцикла. Такое ощущение, что он вот-вот заплачет. От этой мысли неприятно щемит в груди. Разворачиваюсь и иду в дом. Прекрасный вечер закончился большим разочарованием. Что ж, так даже лучше. Может, Эммануэль не будет больше приезжать сюда и донимать меня ненужными разговорами и встречами.
Глава 15. Жильбер. Клубника со сливками
Кажется, мне удалось избавиться от Эммануэля. Он больше не приезжает и даже не пытается найти меня в офисе. Это радует. Целую неделю я постоянно оглядываюсь, выходя на улицу. Боюсь, что Эммануэль будет преследовать меня. Видимо, общение с Мишей даром не прошло. Всё-таки мне немного жаль, что не получилось у нас с Эммануэлем дружбы. Если бы не его признание, то у меня был здесь хотя бы один друг. Я не очень общительная. Сложно завожу друзей. В Париже всё свободное время провожу одна. Одиночество давит, но не сильно. Ведь у меня есть работа. С Шарлем у меня сложились достаточно теплые отношения. Дружескими или приятельскими их назвать сложно. Мы нет-нет да и перебрасываемся парой фраз в течение дня. Не по работе, а так. Шуточки, подколки. Это расслабляет и создает впечатление некоего подобия дружбы.
Сегодня пятница. Последний рабочий день. Впереди два дня выходных. В субботу буду покупать продукты. Прошвырнусь по бутикам. С некоторых пор я полюбила шопинг. На нервную систему действует как поход к психотерапевту. Облегчает не только отношение к жизни, но и кошелёк. Иду домой, захватив по дороге багет и кусочек пармезана. Мне одной много не надо – чай, кофе, булка с сыром. На таком пайке я могу продержаться долго. Месяц точно смогу.
Скидываю с порога туфли. И иду по полу босиком. Чувствую, как ступни расслабляются, даря невероятное ощущение лёгкости. Шутка ли – целый день ходить на каблуках! Разворачиваю батон и кусаю прямо так. Достаю молотый кофе и турку. Сейчас сварю кофейку, и получится полноценный ужин. Потом на этой подпитке ещё целую ночь можно будет читать книги и смотреть кино, а завтра дрыхнуть хоть до обеда. Два дня свободы – словно два крыла за спиной!
Звонок домофона прерывает полёт моих мечтательных мыслей. Внутри неприятно ёкает. Рано я расслабилась, посчитав, что Эммануэль оставил меня в покое. Вздыхаю и иду открывать. Вздрагиваю, увидев лицо гостя на видеопанели. Чёрт! Пуавр! Стою в нерешительности. Открыть или сделать вид, что меня нет дома? Но что он здесь делает? Пришёл поприветствовать меня на французской земле? Это можно было сделать и в офисе. Я в Париже целый месяц, а он даже не соизволил спуститься на пять этажей ниже. Зачем ему ко мне приезжать сейчас? Или всё-таки есть зачем? От этих мыслей в груди сладко сжимается. Снова давит кнопку вызова. Настойчивый, гад!