Трясущейся рукой открываю замок и залетаю в квартиру, будто боюсь преследований Эммануэля. Захлопываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной. Реву, как последняя дура. Меня переполняют боль и стыд. Как я могу так поступать с Эммануэлем и Симон? Я противна сама себе. Как я могла связаться с женатым мужчиной? Всё так легко и просто, пока ты не знаешь тех людей, у которых отбираешь принадлежащее им по праву. Воруешь, крадёшь – бесчестно, грязно, низко. Я не могу так больше! Я не могу! Всё, что я чувствую к Жильберу, неправильно, так не должно быть. Я больше не должна даже думать о нём! Зачем я приехала в Париж? Зачем согласилась на его предложение? Ведь я же знала, что так будет! Знала, и всё равно сделала этот неосмотрительный шаг, поддавшись собственным гаденьким эгоистичным желаниям! Какая же я дрянь! Дрянь! Дрянь!
Захлёбываюсь собственными рыданиями. Лицо мокрое от слёз. Они скатываются по подбородку, заливаются за высокий ворот джемпера, неприятно холодя и делая ткань жёсткой, словно лист картона. Я растираю сырость ладонями. Хлюпаю носом и утираюсь рукавом пальто. Меня трясёт после встречи с Эммануэлем. За что мне это? Если там наверху кто-то есть, то он сейчас наказывает меня. Жестоко наказывает чистой трепетной любовью восторженного мальчика. Так не должно быть! Почему Эммануэль? Почему не Жильбер, а его сын? Почему? Столько «почему», что моя голова вот-вот взорвется от этих нескончаемых, мучающих меня вопросов. Чувствую себя лисицей, загнанной в угол. С каждым днём я всё сильнее запутываюсь в невидимых сетях. Я не знаю, как мне выпутаться из этого. Жильбер, Эммануэль, Пьер. Столько мужчин. Отец, сын, пасынок. Ситуация, в которую я попала, просто чудовищна! Эммануэль любит меня, я люблю Жильбера, а Жильбер… А Жильбер любит Симон… Он любит не меня, он любит свою жену. Вспоминаю о Симон, и мне хочется выть и лезть на стенку от безысходности. Я никогда не буду значить для Жильбера столько, сколько значит его жена. Он никогда не разведётся. Он даже не считает меня своей любовницей. Я для него лишь развлечение. Он играет со мной, как кот с мышью. Хочет – возьмёт, а если не захочет, то даже не посмотрит в мою сторону.
Как бы мне хотелось выкорчевать эту любовь из своего сердца. Вытравить, вырвать с корнем, чтобы не было так нестерпимо, так невозможно больно. Почему любовь – это вечная боль? Невыносимая, жгучая, бесконечная. Я не хочу её. Я не хочу! Я хочу избавиться от этого пагубного, разъедающего словно гниль, чувства.
Два дня я никак не могу прийти в себя. Встреча с Эммануэлем совсем выбила меня из колеи. Всё валится из рук. Работа над договором идёт со скрипом. Я постоянно думаю об Эммануэле, о Жильбере, о Драка. Меня гнетут превратности судьбы. Почему меня любят сыновья и не любит отец? Почему я не могу ответить на чувства первых, в то время как второму они попросту не нужны? Дурацкая шутка небес! Разве же так бывает? От тягостных мыслей отвлекает звонок по внутренней линии. Поднимаю трубку и слышу голос Драка:
– Добрый день, Карин! Можешь ко мне подняться?
– Конечно, Пьер, – встаю с места и направляюсь в директорский кабинет. Как сейчас сложатся мои отношения с Драка? Ведь теперь я не исполнительный директор, а рядовой работник парижского офиса.
Пьер встречает меня с улыбкой. Кабинет Драка почти такой же, как и кабинет Пуавра. Та же серо-белая обстановка – письменный стол из закаленного стекла, ноутбук, несколько ежедневников на столе, и папки, выстроенные в ряд при помощи органайзеров. Фотографии семьи в серебряных рамках
– Рад тебя видеть, Карин!
– И я! – улыбаюсь Пьеру. Встреча с ним – бесценный подарок. Для меня становится неожиданностью, что я так сильно скучала по Драка.
– Как устроилась? – улыбается, глядя на меня.
– Спасибо, всё отлично.
– Квартира тебе нравится?
– Да, Пьер. Она превосходная.
– Я рад это слышать, – кивает. Смотрит на меня продолжительным взглядом, сложив перед собой руки. – Прости, что не мог тебя поприветствовать сразу, как только ты прилетела. Почти целый месяц проторчали в Штатах. Пытаемся с Жильбером наладить новые контакты. Надеюсь, ты не сердишься?
Так вот почему Пуавр так долго не давал о себе знать! От слов Драка на душе становится легче. Кажется, я ищу оправдания Жильберу.
– Я слышал, что Шарль тебе поручил проработать договор Елизарова, – продолжает Драка.
– Да. Я как раз им занимаюсь.
– И что скажешь?
– Пока ничего. Я изучу всё до конца и составлю для тебя отчет.