Облегчённо вздыхаю. Значит, Пуавр не догадывается, как Драка использует свой пыточный арсенал.
– Я была пьяна… И ужасно сожалею о случившемся, – мне неприятно вспоминать тот вечер на вилле.
– Но почему? Разве тебе не понравилось? – смотрит на меня с поволокой.
– Я не хочу отвечать, Жильбер, – не знаю, куда спрятать глаза, чтобы случайно не выдать ни себя, ни Пьера.
– Хорошо. Тогда скажи, как ты хочешь?
Подтягиваю колготки и одергиваю юбку. Закусываю губы, сосредоточенно пытаясь застегнуть разъехавшуюся на груди блузку.
– Ну же, Карин. Я сделаю всё, что ты скажешь, – усаживается на стол, сцепив руки в замок.
– Я хочу не так, как делаешь это ты! – в груди клокочет. Я же давала себе зарок – с Пуавром больше никогда. Но его предложение исполнить все мои желания подкупает.
– Так что, Карин? Ты расскажешь?
Мнусь. Я уверена, что ему не понравятся мои слова. Стыдливо опускаю ресницы.
– Мне не нужен просто секс. Я хочу большего.
– Карин, – массирует себе виски. Натужно морщится. – Вопрос в том, насколько больше ты хочешь?
– Мне нужно всё! – с вызовом смотрю в его бездонные серые глаза.
– Я не могу. Я не имею на это права…
– А обманывать Симон – имеешь?
Замолкает. Долго смотрит в одну точку.
– Я знаю. Это не хорошо. Но я не могу так больше. Я же живой человек. Я ещё не умер… – закрывает глаза и замолкает. Смотрю на него с недоумением. О чём это он говорит? – Ты задаёшь слишком сложные вопросы, Карин! Я не могу дать на них ответ… Скажу только – для меня наши отношения перестали быть просто сексом… Надо это признать… Я думал, что смогу. Но не получилось. Я не должен лезть в твою жизнь…
Тело словно наполняется порханием сверкающих бабочек, распускаясь горячим цветком. Жильбер любит меня?
– А ты не думал, что уже влез?
– Иди сюда, – притягивает к себе. Берёт моё лицо в свои тёплые ладони. Нежно смотрит в глаза, запуская руки в мои волосы. И целует. Долго. Томительно. Страстно. Его губы обжигают, растекаясь по телу невероятно восхитительным, волнами накатывающим чувством.
Глажусь лицом о его шершавую жёсткую щеку.
– Жильбер… – мне страшно, но я безумно хочу спросить его, – ты любишь… меня?
Шумно вздыхает, утыкается в мой лоб и тихо произносит:
– Карин, умоляю… Не заставляй меня говорить это вслух… Ты и так знаешь…
– Значит, да?
– Не надо… Просто помолчи…
– Жильбер, – обхватывает меня, заключая в тесные объятия. Целует в макушку, зарываясь носом и вдыхая запах моих волос.
Мне безумно хорошо рядом с ним. Я чувствую его крепкую грудь под своими руками, и прячусь у него под подбородком. Я готова отдать всё на свете, лишь бы это мгновение не заканчивалось никогда.
Глава 17. Жильбер. Дорогой призрачных надежд
Всю неделю летаю, словно за спиной крылья. Жильбер признался! Признался, что я ему тоже небезразлична! Нет, он ничего не сказал о том, что любит меня. Но я чувствую – это шаг навстречу. И этих шагов навстречу друг другу нам предстоит сделать очень много. Но каким бы долгим ни был путь, я готова пройти его до конца. Непростой, сложный, болезненный, возможно, тяжелый и трагический. Но я пройду по этой тернистой дороге. Дороге, ведущей к счастью. Я готова, и меня ничто не остановит. Ничто не важно – ни Эммануэль, ни Пьер, ни Симон. Есть только я и Жильбер. И мы идём навстречу друг другу. Шаг за шагом. Это нужно нам обоим. Нам двоим, чтобы стать счастливыми. Вместе. Навсегда.
Моё сердце переполняет любовь. Она сочится, растекаясь дурманом по венам. Я люблю Жильбера так, что перехватывает дыхание, а горло сжимают невидимые тиски. Мне хочется смеяться и плакать. От радости. От счастья. От любви. Я люблю. Безумно, неистово, сильно. Моей любви хватит на двоих. Во мне слишком много любви. Её невероятно, бесконечно много. Она не помещается во мне, разрывая изнутри, заставляя страдать от нестерпимой сладостной муки. Проникает в кожу, волосы, ногти. Я будто соткана из любви. Любви к нему. Это прекрасно и упоительно больно. Всё-таки больно. Больно от счастья, переполняющего душу, от нежности, томящей грудь. Как же я люблю его. Словно до Жильбера не было ничего. Только с его появлением я научилась дышать, жить, любить. Жильбер не представляет, как сильно я люблю его. Люблю с самой первой минуты, как увидела. И этому не будет конца. Никогда. Даже после смерти мой дух будет принадлежать Жильберу. Я люблю его. Люблю той самой очищающей любовью, что искупает все земные грехи. Той самой жертвенной, святой любовью, о которой слагают стихи и поют песни. Я готова на всё ради нашего счастья. Я сделаю всё, чтобы Жильбер был счастлив. Он мужчина всей моей жизни. Остальные – лишь его тени, отражение, эрзац. Есть только Жильбер, и никого кроме него.