Вот чёрт! Что он тут делает? Он же должен быть в Штатах. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сердце подскакивает к горлу и взрывается сумасшедшей пульсацией. Спокойствие, только спокойствие! Главное сейчас – не выдать своё присутствие в комнате Эмми. Стою в нерешительности, боясь пошевелиться. Через минуту решаю подойти к двери, чтобы убедиться, что Жильбер ушёл. В голове птицей бьётся только одна мысль: «Бежать! Срочно бежать отсюда!» Потихоньку выскользнуть из комнаты Эммануэля, пробраться к входной двери, а там – спасительная свобода. Я судорожно обдумываю план побега. Крадусь к двери. Не замечаю, как цепляю ногой шнур настольной лампы. Когда обнаруживаю, то становится поздно. Я в ужасе наблюдаю, как лампа с диким грохотом валится на пол.
– Эммануэль?! – снова стучит в дверь. Вот чёрт! Он не ушёл! – Ты в порядке?! Ответь мне!
В голосе Жильбера слышна тревога. Он беспокоится за сына или боится, что в дом забрались воры?
– Эммануэль, если ты сейчас не ответишь, то я войду!
Чувствую, как по коже бисером рассыпаются мурашки. Я вся сжимаюсь от страха. Ещё секунда, и Жильбер застукает меня в комнате сына.
– Эммануэль?!
Всё как в замедленной съемке. Ручка поворачивается, дверь распахивается, и я встречаюсь лицом к лицу с хозяином роскошных апартаментов. Лицо Жильбера вытягивается и бледнеет при виде меня в рубашке Эммануэля, накинутой на голое тело. Моё сердце обрывается и летит в бездну.
– О, простите, – выдыхает он, отводя глаза в сторону. Разворачивается и выходит, закрывая за собой дверь. Меня накрывает невидимым колпаком. Я ничего не вижу и не слышу, пол уплывает у меня из-под ног. Весь мир перед глазами вытягивается в узкую чёрную трубу. Ещё немного, и я потеряю сознание. Усилием воли привожу себя в чувства, понимая – мне надо что-то сделать. Объяснить Жильберу, что всё совсем не так, как он думает. Это лишь глупая ничего не значащая интрижка, которую я заварила по собственной дурости. Да, я хотела ему отомстить, я хотела, чтобы он страдал, но это было раньше. Раньше, не теперь! Теперь, когда я знаю правду, всё иначе. Всё по-другому. Я ужасно раскаиваюсь в том, что сделала. Надо срочно догнать Пуавра и объясниться. Он должен меня понять, он обязан. Он не может не понять меня.
Отойдя от оцепенения, подрываюсь, как ненормальная, и выскакиваю следом.
– Жильбер! Жильбер! – я совсем забываю об Эммануэле. Сейчас для меня никого не существует, кроме Жильбера.
– Жильбер! – нахожу его в столовой. Стоит, уставившись невидящим взглядом в окно. Руки в карманах. – Жильбер. Ты должен знать… Всё не так, как ты думаешь… Ты должен выслушать меня. Жильбер!
Пуавр не реагирует, будто меня вовсе нет в комнате.
– Я и Эммануэль… Это не серьёзно… Это просто, понимаешь, это случилось потому что… Я сожалею, Жильбер!
Меня захлёстывает волна отчаяния. Почему Жильбер не смотрит на меня, будто я пустое место?
– Жильбер, я всё знаю… Я… Я… – на глаза наворачиваются слёзы, дрожат росинками на ресницах. Он никогда не простит меня! От этой мысли становится жутко. – О Симон… Эммануэль рассказал мне…
Опускаю голову, судорожно всхлипываю. Горячие капли падают мне под ноги.
– Жильбер… – едва шепчу я, всё еще надеясь на чудо. Но чуда не происходит. Пуавр молчит, застыв у окна в высокомерной позе.
– А вот ты где! Я купил на завтрак круассанов, – слышу весёлый голос Эммануэля за спиной. Подходит сзади и обнимает меня за плечи, держа в руках бумажный пакет. Чмокает в щеку. – Привет, пап! Я вижу, ты уже поздоровался с Карин! Удивлён?
Я не вижу лица Эмми, но уверена, что сейчас он улыбается своей лучезарной улыбкой, а в серых глазах пляшут озорные искорки.
Жильбер разочарованно фыркает.
– Да уж, удивлён, – поворачивается и криво ухмыляется, глядя на меня. Я ловлю его взгляд и внутри всё холодеет. Отчаянно зажмуриваюсь, не желая видеть презрения на лице Жильбера.
– Теперь ты знаешь. Мы с Карин встречаемся. А ты давно приехал?
– Только что… – нервно сглатывает. Слышу, как напряжённо звучит его голос.
– Будешь завтракать с нами?
– Нет, спасибо! Завтракайте без меня. Приятного аппетита! – собирается выйти из кухни, но Эммануэль продолжает беседу, не давая ему уйти.
– Мы с Карин собираемся к маме. Хочу их познакомить.
– Ты не слишком торопишься? – Пуавр кидает на меня колючий взгляд.
– Думаю, что как раз вовремя. У нас для неё хорошие новости, – Эммануэль лезет в карман и что-то показывает отцу, отчего лицо Жильбера становится мертвенно-бледным.
– Поздравляю, – Пуавр давится словами. Я не понимаю, что происходит. Что такое? Я в недоумении таращусь на Эмми. Он хитро сощуривается, на лице дурацкая счастливая улыбка. Слишком счастливая для двадцатилетнего мальчика, который встретился с папой после месяца разлуки.