Пуавра не вижу. Да и не хочу видеть. Что он обо мне думает? Я разбила ему сердце. Уверена в этом. Наверное, считает меня потаскухой. О, кажется, я полностью оправдала его ожидания! Жильбер. Мой глупый, мой нежный, мой любимый. Мой. Свёкр. Когда родится малыш, будет ли Жильбер с ним возиться? Будет ли он любить этого ребенка? Я очень хочу, чтобы Жильбер полюбил Арно. Я уже придумала имя своему сыну. Арно Пуавр. По лицу текут слезы, стоит мне только представить их вместе. Каким он будет, мой Арно? Как бы я хотела, чтобы он был похож на отца. Мой Арно. Я часто разговариваю с ним, когда мы остаемся одни. Это глупо, но я чувствую, как Арно шевелится во мне. Он живет внутри меня. Дышит моими легкими, чувствует моими чувствами, любит моей любовью. Он любит своего отца. У меня только второй месяц беременности, но я уже не представляю себя без Арно, словно знаю его всю свою жизнь. Я люблю своего сына.
Накануне свадьбы никак не могу заснуть. Ворочаюсь в кровати. Эммануэль уехал к родителям, оставив меня с моими в нашей, теперь уже нашей, квартире. Он хочет провести эту ночь в доме, где прошло его детство. С Симон и Жильбером. Симон стало лучше. Врачи разрешили ей поприсутствовать на завтрашней церемонии. Она будет сидеть в кресле. Правда, долго сидеть Симон не сможет. Её хватит максимум на час. Знаю это точно, потому как мы с Эммануэлем часто возим ее на прогулку в парк Бют-Шомон. То, что Симон может сидеть – большой прогресс. Видно, новости о помолвке сына и моей беременности придали ей сил. Несчастная, больная, обманутая Симон. Если бы она только знала. Если бы только знала. Она бы ни за что не согласилась на это брак. Мой брак с Эммануэлем – насмешка над всем, чем дорожит Симон. Сегодняшней ночью я понимаю это как никогда. Я не должна была соглашаться на брак с Эммануэлем. Как я буду завтра стоять в церкви? Перед святым распятием я буду давать клятву в любви и верности мужчине, которого не люблю. Я не верующая, но мне страшно. Страшно лгать перед людьми и богом. Я жуткая грешница. Низкая, безнравственная хищница. Именно так назвал меня Жильбер, когда приехал в Москву, чтобы уговорить отказаться от Драка. Как же он был прав!
Вспоминаю Драка. Пьер. Милый, милый Пьер. Любит ли он меня? Когда-то он клялся мне в любви. Хотел развестись с Брижит, чтобы жениться на мне. Завтра он тоже будет там, в церкви. Будет стоять рядом с Жильбером и Эммануэлем и изображать радость. Ему придётся. Мой милый, мой несчастный Пьер. Прости меня, Пьер. Прости за всё. За то, что давала надежду, за то, что не смогла ответить на твои чувства. Я знаю, что ты был искренним. Ты открыл мне своё сердце, а я наплевала тебе в душу. Прости, Пьер, если сможешь. Прости.
Я ужасно раскаиваюсь. Груз грехов давит грудь, превращаясь в бессонницу. Ночь перед свадьбой – ночь мучительных раскаяний, ночь сожалений, ночь тягостных воспоминаний и раздумий о будущем. Завтра я шагну за ту грань, откуда уже не вернуться. Хотя, наверное, я давно переступила эту черту. С лёгкостью, не замечая, как перешла на сторону лжи и обмана. Что будет со мной, с Жильбером, с Арно, с Эммануэлем? Что будет со всеми нами? Как мы будем жить?
***
Меня трясёт с самого утра. Лихорадочно бьёт все тело. Дико тошнит. Смотрю на себя в зеркало – тусклое, измученное бессонной ночью лицо, набрякшие веки. Не помогает даже макияж, наложенный рукой профессионального визажиста. Я бледная и страшная. В белом платье, с фатой на голове, точно привидение из фильма ужасов. Слышу, как вступает музыка. Ну вот и всё, мой выход. Подхожу к отцу. Бедный мой папа. Он так горд за свою дочь. Весь так и светится. Если бы он только знал, какое я чудовище. Я тяжело вздыхаю и беру его под руку. Двери открываются. Мы вступаем в полумрак роскошного старинного собора. Сквозь витражи сочится солнечный свет, разлетаясь разноцветными брызгами по стенам и сводам храма, переливаясь драгоценными камнями в позолоте икон и начищенной до блеска церковной утвари. Мы идём по красной ковровой дорожке, ведущей к алтарю. Все украшено цветами и белыми невесомыми лентами. Куда ни глянь, везде сидят люди. Вся церковь заполнена людьми. Почти никого из них не знаю.
Под звуки органа проходим по коридору до самого конца. Возле кафедры меня уже ждут. Наряженный в серый фрак Эммануэль и святой отец в сверкающих белых с золотым одеждах. В петлице у Эммануэля цветок флёрдоранжа – символ невинности. Сердце сжимается. Эмми сам, как этот цветок – чистый, невинный мальчик, не представляющий, какого монстра он выбрал себе в жёны. Я встаю по правую руку от кафедры. Папа садится на переднюю скамью между мамой и Жильбером. Рядом в коляске сидит Симон. Чуть дальше – Пьер и Брижит. Скольжу по Брижит глазами. Одного взгляда вполне достаточно, чтобы оценить. Очень худая, лицо желчное, неприятное, сухая кожа собрана множеством мелких морщин. Брижит напоминает мне шарпея. Смотрит враждебно, будто что-то подозревает. Я не испытываю к ней симпатии. Как Пьер мог жениться на такой?