– Карин, – вздрагиваю от неожиданности. Поворачиваюсь и вижу Пьера. – Я рад за тебя. Поздравляю.
Мягкая улыбка на мясистом добродушном лице. В глазах Драка столько тепла, столько нежной грусти, что я тут же оттаиваю. Гляжу на Пьера, словно на своё отражение. Почему-то мне кажется, что сейчас мы с ним очень похожи. Та же боль, та же тоска, то же отчаяние. Скажи, Пьер, почему так больно любить? Пройдет ли эта боль? Или мне надо привыкнуть к постоянно саднящему чувству в груди?
– Спасибо, – вместо мучающих меня вопросов, произносят губы.
– Теперь мы родственники.
Обнимает меня совсем не по-родственному. Слишком горячо. Чувствую его обволакивающее тепло. Мы с Пьером по одну сторону баррикад. Мне не нужны слова, чтобы понять – он ещё любит меня. Без единой капли надежды. Любит. Как с этим жить, Пьер? Как?
Отрываюсь от Пьера и смахиваю с лица предательски выкатившиеся слёзы. Плакать на свадьбе – плохая примета, но я не могу остановиться. Брижит сверлит меня злыми глазами. Бьюсь об заклад, она уверена, что я именно та женщина, из-за которой её муж хотел развестись. Кидаю в ответ дерзкий взгляд и натянуто улыбаюсь. Брижит морщится, будто съела лимон, и выдавливает ответную улыбку. Но поздравлять меня не спешит. Я не нравлюсь ей. Это очевидно.
***
Медовый месяц проходит, как во сне. Эммануэль счастлив. Постоянно щебечет веселой птичкой, заглядывает мне в глаза, бесконечно целует. Опекает. Он очень заботливый, внимательный муж. И очень нежный. Ласковый, как кот. Но я не чувствую себя с ним. Эммануэль – фон. Средство от тянущей внутри тоски. Первые месяцы я погружена в раздумья о свадьбе и холодности Жильбера. Я постоянно думаю о нём.
Симон снова положили в клинику. Мы с Эммануэлем часто навещаем её. В хорошую погоду возим на коляске гулять в Бют-Шомон. Стоит только пересечься с Жильбером, тот сразу уходит. Избегает нас. Точнее, избегает общения со мной. Он не хочет меня ни видеть, ни слышать. Наверное, так лучше для всех. Но каждый раз, когда я застаю Пуавра у Симон, сердце прошивает сладкой болью. Что я буду делать дальше? Я жена его сына. Мне надо как-то взять себя в руки. Ради семьи, ради Эммануэля, ради Арно.
Мой живот растет на глазах. Я стала похожа на бегемота. Лицо опухло, нос раздуло. Ноги превратились в столбы и не влезают ни в одни туфли. Я настолько безобразна, что не могу взглянуть на себя в зеркало. Косметикой не пользуюсь. Даже смешно о ней говорить. Она мне не помогает. К тому же мой организм отторгает любые косметические средства. Я не могу пользоваться ни помадой, ни тушью для ресниц, даже крем не могу нанести. Меня тут же начинает мутить, кожа чешется. Я сломя голову несусь в ванную, чтобы поскорее смыть с себя всё. Я не принадлежу себе. Я химера – два существа в одном. Арно слишком сильно на меня влияет. Он стал совсем большой. Мой гинеколог показывала мне Арно на экране УЗИ-аппарата. Я не ошиблась – у меня мальчик. Врач хотела удивить меня новостью, сказав пол ребенка. Но я с самого начала знала, что у меня будет сын. Мой Арно. Я давно его так называю – Арно. Эммануэль хочет, чтобы его звали Альбером, а мне нравится Арно. Нашего сына будут звать Арно Альбер Пуавр. Интересно, какое имя выбрал бы Жильбер? Хорошо, что я не встречаюсь с ним. Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Странно, но Эммануэль будто не замечает, какой уродиной я стала. Он, как и прежде, называет меня ласковыми словами и с нежностью смотрит в глаза. Неужели он любит меня такой?
Арно появляется на свет неожиданно. На два месяца раньше срока. Мой малыш спешит увидеть этот мир. Воды отходят вечером, когда я в квартире одна. Эммануэль, как примерный семьянин, помимо учёбы много работает в компании. Зарабатывает деньги. Помогает Шарлю вместо меня. Я просто не в состоянии работать. Меня всё время клонит в сон. Мозги точно затянуло плотным ватным коконом, и они не реагируют ни на что, кроме малыша. Даже моё чувство к Пуавру сильно притупляется. Я начинаю думать, что моя болезненная любовь к Жильберу наконец-то прошла.
Не сразу понимаю, что случилось, когда из меня выливается прозрачная жидкость. Низ живота скручивает спазмом. До меня доходит – я рожаю. Звоню Эммануэлю и своему врачу. Пока муж добирается до дома сквозь парижские пробки, складываю в сумку необходимые вещи.
Роды проходят тяжело. В какой-то момент мне кажется, что я уже умерла, но боль, рвущая тело на части, даёт понять, что я жива. Два дня прихожу в себя в реанимации. Чувствую тянущую, пугающую пустоту внутри себя. Моего малыша нет со мной. Мой Арно. Я беспокоюсь за него. Нет, не так! Я панически боюсь потерять Арно.