Безумие, подумал Кассиди, анализируя ситуацию, в которой оказался. Но, в то же время утешал он себя, имеет же он право на сомнение и поиск альтернативы? Разве не в этом заключается искусство профессионала?
Итак, на кого еще падает подозрение?
Ариэль Уайлд. Сейчас она беременна, но у нее были причины избавиться от мужа. Тем не менее предъявить ей обвинение и предстать при этом героем довольно проблематично. Правда, можно выстроить свою линию нападения, основываясь на сомнениях в том, кто же является истинным отцом ребенка. Но хороший адвокат всегда сможет заявить на суде протест. И неизвестно, на чьей стороне окажется судья. Так что обвинение умрет еще в зародыше. Суду присяжных невозможно будет доказать связь Ариэль с пасынком, и на Кассиди обрушится шквал негодования и презрения за то, что посмел опорочить гнусными подозрениями будущую мать.
Джошуа Уайлд. Какой-то внутренний инстинкт подсказывал Кассиди, что у парня не хватило бы пороху даже на то, чтобы муху убить, не то что тирана-отца. С другой стороны, достало же ему смелости увести у старика жену.
Сложность с обвинением Ариэль и Джошуа состояла в том, что у Кассиди не было против них ни одной вещественной улики. Все его версии строились лишь на случайных совпадениях и предположениях. И стоит присяжным справедливо усомниться в доводах, приводимых обвинителем, Ариэль и Джош тут же окажутся оправданными, а помощник окружного прокурора Кассиди не только лишится доверия, но и получит вполне заслуженные упреки в том, что позволяет истинному убийце разгуливать на свободе.
О такой перспективе лучше не думать. Кассиди ставил своей основной целью не допустить столь мрачного для себя финала. Ну и, кроме всего прочего, его моральным и профессиональным долгом было поймать убийцу и предъявить обвинение. Ему или ей.
Думая о Клэр, он страшно злился и даже ругался, не стесняясь в выражениях. Выбросив первую, практически не выкуренную сигарету, он тут же зажег еще одну. В глазах опять стояла Клэр - такая, какой он видел ее сегодня днем. Растрепанные волосы лишь добавляли ей очарования, а выступавшие капельки пота придавали коже здоровый блеск. От влажности кудряшки еще круче вились вокруг лица. Выглядела она взволнованной и разгоряченной. Но стоило ему заговорить с ней о причинах ее беспокойства, как тут же взыграла ее проклятущая гордость, не позволявшая ей признаться в человеческих слабостях.
Чувствуя, что уснуть все равно не сможет, Кассиди скатился с кровати и натянул джинсы. Он даже не потрудился застегнуть "молнию", а, распахнув двери, вышел на балкон. Воздух, казалось, стал еще более густым. Не ощущалось ни малейшего дыхания ветерка.
Он посмотрел на балконную дверь комнаты Клэр - там было темно. Клэр спала. Кассиди уставился в небо: низкие облака словно набухли синевой. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение, будто вот-вот должно произойти нечто важное.
Едва он успел подумать об этом, как небо разрезала ослепительная вспышка молнии, озарив неподвижные кроны деревьев.
***
Разорвавший небо электрический разряд напугал Клэр, и она вскочила в постели, затаив дыхание. Гром, словно кнутом, ударил по крыше дома, и тут же задребезжали оконные стекла и посуда в шкафах. Сильный порыв ветра распахнул балконные двери. Прозрачные шторы надулись, словно паруса.
Клэр выскользнула из постели и подбежала к окну. Разбушевавшийся яростный ветер, который, казалось, дул сразу во всех направлениях, клонил деревья к земле. Он терзал волосы Клэр, трепал ее ночную сорочку. Очередная вспышка молнии на мгновение озарила балкон.
И она увидела Кассиди. Он стоял у перил, без рубашки, курил и смотрел прямо на нее. Клэр хотела попятиться назад, захлопнуть балконные двери, но не могла сделать ни шагу. Его неотрывный взгляд парализовал ее. Молча он оторвался от перил и медленно, мягко, словно хищник, направился к ней.
Ее сердце бешено забилось в такт неистовым порывам ветра. На язык пришли глупые слова: