Войдя в этот старинный дом, они словно перенеслись в прошлое. Хотя в доме и стоял запах нежилого помещения, Клэр уловила в удушливом, затхлом воздухе десятки полузабытых ароматов: розового цвета, пакетики которого хранила тетя Лорель; ароматических шариков из гвоздики; жасминового чая; рождественских свечей.
Кассиди закрыл входную дверь на замок и, взглянув сквозь шторы на окнах, с удовлетворением убедился, что их появление в доме не вызвало любопытства вездесущих соседей. Оторвавшись от окна, он огляделся. Клэр внимательно следила за его реакцией; ей очень хотелось, чтобы он оценил и полюбил этот дом так же, как и она.
- Давно вы здесь не были? - спросил он.
- Со вчерашнего дня. - Он изумленно взглянул на нее. Клэр улыбнулась. Кажется, что была здесь только вчера.
Пойдемте, я покажу вам внутренний дворик. Это мое любимое место в доме. А потом поднимемся наверх.
- А есть здесь телефон?
- Его отключили, когда мы выезжали отсюда.
- Придется воспользоваться автомобильным.
- Прямо сейчас? - разочарованно спросила она.
- Нет, не сию минуту, но скоро, Клэр.
- Понимаю.
Кассиди проследовал за Клэр через парадную залу, причудливо убранную кухню в так называемую "солнечную" комнату. Окна здесь располагались по трем стенам, и обставлена она была белой плетеной мебелью, обитой цветастым ситцем. Клэр открыла застекленную дверь и ступила на старинную плитку внутреннего дворика.
Лишь вьющаяся глициния да одинокий застенчивый хамелеон продолжали обитать здесь. Основание фонтана треснуло и осыпалось. Бассейн, окружавший обнаженного херувима, был наполнен застоявшейся дождевой водой и мертвой листвой. Кресло-качалка заржавело и, когда Клэр слегка толкнула его, лишь жалобно скрипнуло.
- При виде этого запустения мне становится грустно. Это все равно что смотреть на труп любимого человека. - Клэр еще раз обвела дворик грустным взглядом и вернулась в "солнечную" комнату. На кухне она нашла жестяную банку с остатками чая. - Хотите чашечку?
Не дожидаясь ответа, она нашла чайник и поставила его на плиту. Клэр направлялась в столовую за сервизом, когда Кассиди перехватил ее и притянул к себе.
Этот момент был неизбежен. Клэр знала, что рано или поздно Кассиди задаст ей этот вопрос и она должна будет все ему рассказать. Она старательно оттягивала этот момент, но, видимо, дальше тянуть было невозможно.
- Клэр, - мягко спросил он, пытливо заглядывая ей в глаза, - почему вы убили Джексона Уайлда? Момент настал.
- Джексон Уайлд был моим отцом.
Глава 29
Он был родом из бедного провинциального городка в штате Миссисипи. Единственной достопримечательностью городка была железная дорога. Здесь же размещалась и контора по ее эксплуатации. В большинстве своем местные мужчины были холостяками и жили в гостиницах.
Его мать скрашивала их вечерний досуг.
Будучи единственной проституткой в городе, она без работы не сидела. Маленький Джек был зачат неизвестно кем, да ей это было и неважно. Едва научившись ходить, он обшаривал комнату в поисках завалявшихся сигарет для матери. К восьми годам они с ней уже сражались за полупустые пачки, которые иногда забывали клиенты.
Он ходил в школу только лишь потому, что чиновник из социальной службы строго следил за этим и мог устроить матери нагоняй за плохое воспитание сына, а это тут же бы вылилось в соответствующее наказание и для Джека. В силу своего исключительного упрямства учился он плохо, хотя и был прирожденным лидером. Поскольку ему было совершенно наплевать на все и вся, поскольку в драках он никогда не хныкал и не скулил от боли и дерзко смотрел прямо в глаза противнику, одноклассники его и боялись, и в то же время восхищались им. Он же ловко этим пользовался, так что недостаточное прилежание и рвение к учебе успешно восполнялись его авторитетом негласного вожака.
В тринадцать лет он уже называл мать толстой вонючей шлюхой. Она не оставалась в долгу и однажды наняла одного из своих дружков выбить дурь из непочтительного сынка. На следующий день Джек очнулся у железнодорожных путей, где как раз стоял под парами товарняк. Прижимая руки к сломанным ребрам, он впрыгнул в поезд. Обратно домой Джек не вернулся и больше уже никогда не видел свою мать. Он надеялся, что она умерла и сгорела в аду.